— Я хочу увидеть сына.
— Это не твой сын.
— В смысле? — Надо было видеть его лицо.
— Это мой сын. Твоего тебе пусть твоя фигуристка рожает.
— Снежана, пожалуйста…
Мать меня ругала.
— Ой, дурочка, что ж ты делаешь? Он же отец!
— Отец тот, кто хочет ребенка, а не вот это…
— Он хотел.
— Мама, пожалуйста! Можно я сама разберусь?
Он караулил нас, когда мы гуляли.
Приезжал к Лере. Всё-таки увидел Игорька…
Я видела, как он смахивал слезу.
Мне так хотелось сказать — ну что, стоило оно того? Стоила вот эта малолетняя дрянь твоей семьи, твоих детей?
Вероятно, стоила, потому что через месяц Артём мне сказал, что едет в Москву.
Мне казалось, я снова умираю.
Опять эта боль.
Мама тогда жила с нами. Капала мне на мозги, говорила, что надо попытаться, надо простить, что Артём явно один и ничего уже у него с тренершей нет.
И мы… однажды мы даже совсем спокойно погуляли вместе — я, сын, Лера и… бывший муж. Совсем как раньше.
Я уже почти приняла отъезд Василисы. Артём показывал видео с тренировок, которые она присылала. Четверные прыжки, вращения, элементы новой программы.
Я понимала, как всё это для нее важно.
И вот…
— Я еду в Москву.
— К Василисе или по работе?
— Я переезжаю. Открываю там филиал фирмы. Квартиру пока снял, рядом с катком, чтобы Ваське было удобно.
— Ваське? Или… твоей Аделине?
— Снеж, она не моя, у меня с ней ничего не было и нет. То, что ты видела…
— Не важно. Ты не должен оправдываться, Артём. Ты мне никто.
— Я… я твой муж.
— Бывший.
— Я отец твоих детей.
— Ну, для одного ребенка ты уже нашел… новую маму. Значит, я могу найти нового отца для других.
— Что ты сказала?
Он оскорбился! Обиделся.
А мне… мне было всё равно.
Я устала от боли.
Устала доказывать, что не виновата.
С Василисой мы почти не общались.
Артём приезжал. Сначала часто.
Пытался как-то наладить общение. Но я физически не могла с ним разговаривать. Просто давала коляску с сыном, готовила Леру к прогулке, и всё.
Последние три месяца он не приезжал.
Говорил, что очень много работы и Василисе нужна поддержка.
И теперь он хочет, чтобы сын его узнал!
— Так что, мы сразу в больницу? Или как?
— Поедем ко мне. Вам нужно разместиться, отдохнуть. Сегодня в больницу уже поздно.
— В смысле к тебе? Я не собираюсь с детьми жить у тебя и твоей…
— Мы с Василисой живем вдвоем.
— Мне плевать. Мне нужен номер в гостинице, желательно рядом с клиникой. Если ты не можешь обеспечить, я сама забронирую. И в больницу я хочу поехать сейчас. Еще есть время.
— Снежана…
— Адрес клиники, Артём.
Он вздыхает.
— Хорошо, поехали.
Не знаю, сколько мы едем, кажется, по столичным меркам — не так много. Прилетели мы в Шереметьево, это, кажется, север.
Игорь в машине ведет себя спокойно. Я даю ему грудь, потом докармливаю пюре из баночки, хорошо, что она в специальном подогреваемом термосе. Он сыт, крутит головой, что-то болтает на своем. Лера тоже сидит в кресле, она как-то притихла, может, на нее повлияла моя ссора с Артёмом. Надо стараться при ней быть спокойнее. И адекватнее.
Правда, слово “адекватно” я забываю, когда в клинике у палаты Василисы вижу ее.
Аделину.
— Неужели мамочка соизволила приехать к дочери?
Игнорирую ее, делая шаг к палате, но ее слова заставляют меня замереть.
— Это ты виновата в том, что Василиса сломалась!
Глава 10
— Ты виновата в том, что Василиса сломалась! Ты!
Ее слова звучали в голове набатом. А меня охватывала дикая ярость.
Сильнее той, которая была, когда я узнала об измене.
Сильнее той, когда я узнала о предательстве.