Мы столько пережили вместе, столько радостных моментов, событий.
— Доброе утро.
Голос у Артёма хриплый ото сна, глаза скользят по моей фигуре в простом домашнем комплекте — футболка и свободные штаны.
— Доброе, — стандартное приветствие, которое не несет за собой никакого смысла, мы лишь заполняем минуты неловкого молчания.
— Папа, ты готовишь? Дай посмотреть!
Лера хватает стул и подтаскивает его, чтобы встать вровень с отцом.
Запах свежих яиц щекочет ноздри, и я понимаю, что бывший муж приготовил для нас омлет.
Аппетит просыпается мгновенно, я ставлю Игорька на пол, Артём уже достал тарелки и вилки с ножами, Лера усаживается за стол, а сынок мелкими шажками бредет по кухне. Любопытный.
Здесь всё новое — и ему интересно обследовать территорию.
Артём, выключивший плиту, присаживается на корточки, готовый ловить его, разводит руки в стороны. У меня сводит всё внутри. Не понимаю свои чувства.
Мне хочется, чтобы у сына был отец, чтобы Артём заботился о нем.
Но видеть их вместе не просто тяжело, я никак не могу к этому привыкнуть.
— Иди к папке, малой, не хочешь, да? А что хочешь?
— Тя! — сынок отвечает, показывая пальцем на магниты на холодильнике.
— Хочешь магнитик? Держи, давай… Вы ешьте, я побуду с ним, — говорит мне, увлекая сына незатейливой игрой. — Скоро няня придет. Я говорил тебе о ней.
— Хорошо, — только и могу выдавить из себя, а к горлу подбирается очередной ком. С отдохнувшим сыном Артёму уже гораздо проще сладить. Сынок доволен, бывший муж улыбается, и мы можем спокойно поесть.
Но каждая минута такой вынужденной близости в этой квартире напоминает, что наше проживание вместе — временное. Это лишь иллюзия, которая скоро растает. И мы разбежимся в разные города, возвращаясь каждый на свое место.
Переливчатый звонок заставляет вздрогнуть.
Артём идет открыть дверь, я встаю и беру за руку Игорька, направляясь с ним в холл, куда за нами идет и Лера. Досадливо замечаю, что поесть мы так не успели. Я слишком засмотрелась на то, как бывший муж играл с сыном.
— Надежда, — Артём представляет полноватую женщину с мягкими, приятными чертами лица и темными волосами, аккуратно собранными в строгую прическу. Она улыбается мне и детям.
— Доброе утро.
— Доброе утро, — говорю, смотрю на нее с настороженностью.
Няни у меня еще не было, и мне сложно представить, как это — оставить ребенка с чужим человеком. Но она, видимо, специалист с опытом, так как сразу располагает к себе, просит сперва дать ей возможность переодеться и помыть руки и только потом — знакомится с маленьким воспитанником.
Игорёк смотрит на нее во все глаза, когда она возвращается.
Мы все наблюдаем за тем, как они налаживают контакт.
И мне нравится то, что я вижу. Ловлю себя на мысли, что няня вызывает доверие. Но я всё равно не могу пока оставить ее наедине с ребенком. Пока не могу. Не готова морально.
Решаю пойти на компромисс с собой — пусть она занимается Игорьком, пока я в доме. Привыкает.
— Тогда вы побудьте с ним, — наставляю мягко, — а я пойду на кухню. Мне нужно накормить дочь и готовить обед для старшей. Не знаю, что вам… что вам рассказал мой бывший муж…
— Я не лезу в семейные дела, — вежливо отвечает она, на лице улыбка. — Мое дело — заниматься ребенком. И да, я могу посидеть и с девочкой, если вы не будете брать ее в больницу. Меня наняли как няню для двоих детей.
— Спасибо. Посмотрим, — всё же отвечаю.
— Ну как тебе няня? — Артём сразу же после возвращения нашей троицы на кухню задает вопрос, пока я готовлю завтрак для себя, игнорируя тот, который он приготовил.
Пусть аромат омлета манит, но я предпочту ни в чем от него не зависеть.
Накладываю себе в миску творог с ягодами.
Артём смотрит с легким неодобрением, но, к счастью, не комментирует.
Зато комментирует Лера.
— Мама, ты же любишь папин омлет. Он такой вкусный! То есть… любила…
Артём смотрит со значением, но я не готова уступать даже в мелочах.
— Пусён, я уже положила себе творог. А ты ешь, а то совсем остынет.
— Хорошо, мама. А я тоже останусь с няней или поеду к Василисе? Няня хорошая, да?
— Да, как она тебе? — интересуется Артём, неотрывно глядя на меня.
И мне кажется, что та атмосфера из спальни ночью никуда не исчезла.