Природа мужская, да и вообще человеческая, такова, что мы часто оказываемся откровенно слабы. И на наших слабостях легко сыграть.
Я себя не оправдываю.
И вообще мужчин — изменников не оправдываю в принципе.
Сейчас понимаю: захотел другую женщину — разберись с той, с которой живешь.
Либо уходи. Либо пытайся понять, стоит ли сиюминутная слабость, страсть, похоть, отношений, выстраиваемых годами.
В моем случае выбор был очевиден.
Только вот я не сумел этого понять.
Или не захотел.
Или не успел.
Тогда казалось, что всё это просто игра.
Ничего у нас с Аделиной не будет. Зачем это мне? Да и зачем я ей?
Ну да, успешный, не бедный… Как она сказала на той записи, которую раздобыла подружка Василисы — хороший трамплин.
Да, да, эта мелкая сучка меня рассматривала как удачный переход к чему-то большему.
Я должен был обеспечить ей безбедную и сытую жизнь в столице. Хорошую квартиру вместо съемной студии, нормальные брендовые шмотки уровня люкс, чтобы выйти в свет было не стыдно.
А уже во время этих выходов она бы подыскала себе нормального кандидата на роль спутника и мужа.
Ужасно.
Меркантильная, беспринципная дрянь.
Но кто виноват?
Да я же и виноват, разумеется. Это же я повелся…
Это я почему-то решил, слушая сладкие речи тренерши, что дома меня не ценят, что я заслуживаю большего. Мне вливали в уши то, какой я молодец, какой сильный, умный, шикарный, настоящий, и возраст у меня еще вполне, и вообще. Аделина, увы, оказалась весьма недурным психологом, или же неплохо подготовилась.
Хочется, с одной стороны, поскорее забыть о ней и о всей этой истории. Забыть как страшный сон.
С другой стороны, нужно помнить о том, как хрупко счастье, о том, что можно разрушить всё буквально одним поступком, одним словом, одной ошибкой.
Я не хочу больше ошибаться.
Я хочу сделать всё правильно.
Хочу вернуться в жизнь Снежаны и детей настоящим. Верным, честным, достойным.
Достойным моей семьи.
Достойным моей жены.
Думаю об этом, после того как отвожу любимую домой, к детям, а сам еду в офис, где меня ждут партнеры на совещание.
Вот только там же меня ждет еще кое-кто.
— Здравствуй, Артём, надо поговорить.
Глава 31
Артём
— Что ты здесь забыла?
Смотрю на Аделину, и злость накрывает. Как она посмела сюда заявиться?
— Артём, пожалуйста, выслушай меня… — просит умоляюще, и вид такой неожиданно жалкий.
Выглядит она откровенно плохо. Похудела, осунулась, нет больше такого лоска, как раньше. И одета гораздо скромнее. Движения нервные, взгляд расфокусированный. Она как будто растеряла всю свою прежнюю уверенность.
Это и хорошо! Так и должно быть. Мы ее прижали, загнали, как гончие лисицу в нору. И она это понимает. Только вот зачем пришла ко мне? На что надеется?
— С чего ты решила, что я буду с тобой разговаривать? С какого перепугу? Ты мне дочь угробила и продолжаешь гадить. — Морщусь, демонстративно разглядывая ее как мерзкое насекомое. — На что надеешься?
— Даже преступникам дают последнее слово…
Усмехаюсь. Вздумала давить на жалость? Ну, это даже любопытно.
— Валяй, — бросаю коротко, опираясь бедрами на стол и скрещивая руки на груди.
— Артём, я… я беременна… — выдает Аделина, прикрывая живот руками. Плоский живот.
Поднимаю брови в удивлении.
— И что? Мне тебя поздравить? Надеюсь, ты не решила мне этого ребенка приписать?
— Артём, не надо так со мной, — меняет она тон, неспособная слишком долго притворяться паинькой. Вскидывает голову и прищуривается. — Дочку, говоришь, угробила? На тебе вины не меньше, чем на мне! И ты это прекрасно знаешь! Мне она кто? Воспитанница! А тебе дочь! И ты ничего не заметил! И твоя жена то…
— Полегче. Не смей даже имя ее произносить.
Кожу стягивает от напряжения. Вот тварь. Только дай палец. Она руку оттяпает. Акула.
— Извини, — осекается, обиженно сопя, теребит ремешок сумки. — Но в чем я не права?