До последних дней Селеста занимала почти всё пространство ненависти. Молодая женщина с её смехом, родинкой, воспоминаниями, прикосновениями к Адриану. Но Эвелина, Рена, певица, женщины на складе существовали задолго до того, как Кассиан решил сделать себе новую жену.
— Нет, — сказала Лиана. — Она просто самый большой проект.
Роэн поморщился.
— Мерзкое слово.
— Зато подходящее.
Он не спорил.
В тот же вечер Лиана случайно увидела себя в лезвии ножа. Ничего толком разобрать было нельзя, всего несколько вытянутых линий, но левая сторона лица казалась чужой. Она резко перевернула нож и сразу разозлилась на себя. Не за страх. Страх был понятен. За то, что движение получилось совершенно таким же, как в первые дни после казни, когда она закрывала глаза даже перед мутным оконным стеклом.
Роэн сидел напротив и резал хлеб.
Он заметил.
Ничего не сказал.
Лиана ждала.
Тишина.
Это раздражало почти так же сильно, как прежние разговоры.
— Ты теперь вообще собираешься молчать каждый раз, когда я смотрю на отражение? — спросила она и положила нож на стол.
Роэн поднял брови.
— Ты просила не утешать.
— Я не просила притворяться слепым.
— Хорошо. Ты перевернула нож.
Лиана уставилась.
— И?
— Всё.
Она почувствовала желание бросить этот самый нож в стену.
— Ты невыносим.
— Знаю.
Роэн продолжил есть.
Лиана несколько секунд смотрела на него, потом неожиданно рассмеялась.
Он поднял глаза.
— Что теперь?
— Ничего.
— Очень содержательно.
Лиана покачала головой.
— Просто продолжаем ужин.
Через два дня маленькое зеркало появилось в её комнате.
Не красивое.
Без серебряной рамы и фамильного узора.
Обычный прямоугольный кусок стекла в тёмном деревянном обрамлении. Роэн принёс его утром вместе с книгой и поставил на комод отражающей стороной к стене.
Лиана сразу заметила.
— Это что? — спросила она, хотя ответ был очевиден.
Роэн снял с плеча сумку.
— Зеркало.
— Спасибо, я ещё помню, как они выглядят.
Он посмотрел на неё.
— Уже хорошо.
Лиана подошла к комоду.
Не касалась.
— Зачем принёс?
Роэн пожал плечами.
— Потому что ты их избегаешь.
Она почувствовала раздражение.
— Значит, решил лечить?
— Нет.
— Тогда зачем?
Он указал на зеркало.
— Оно стоит лицом к стене.
Лиана посмотрела.
Только теперь поняла смысл.
— И?
— И ничего.
Роэн подошёл к столу и начал раскладывать бумаги.
— Захочешь — повернёшь.
— А если не захочу?
— Будет стоять так.
— Неделю?
— Да.
— Месяц?
— Да.
Лиана нахмурилась.
— Год?
Роэн посмотрел на неё как на человека, задающего особенно бессмысленный вопрос.
— Если оно не понадобится в другой комнате.
Она усмехнулась.
Потом снова взглянула на зеркало.
— И ты не спросишь?
— Что?
— Когда я посмотрю.
— Нет.
Лиана почувствовала странное раздражение.
Не на него.
На то, что часть её ожидала давления. Совета. «Тебе пора». «Ты должна привыкнуть». «Нельзя вечно прятаться». Кассиан говорил бы именно так. Он умел превращать собственное желание в необходимость другого человека настолько убедительно, что Лиана долгие годы даже не замечала, когда начинала выполнять его решения как свои.
Роэн просто оставил зеркало.
Через час ушёл.
Она не повернула его.
На следующий день тоже.
На третий подошла и положила пальцы на раму.
Не повернула.
Потом рассердилась.
— Глупость, — сказала Лиана вслух. Комната, разумеется, ничего не ответила.
Она отошла.
Вечером Роэн спросил о другой вещи.
— Женщина с певческим голосом. Хочешь завтра поискать театр?
Лиана кивнула.
— Да.
Он собрал бумаги.
Не посмотрел на зеркало.
Это уже начинало раздражать специально.
— Ты даже не проверишь? — спросила Лиана.
Роэн остановился у двери.
— Что?
Она указала.
— Я не повернула.
— Вижу.
— И?
— Ничего.
Лиана сжала губы.
— Проваливай.
Роэн кивнул.
— Спокойной ночи, Лиана.
— Убирайся.
Он ушёл.
Она услышала, как шаги спускаются по лестнице.
Потом подошла к комоду.
Повернула зеркало.
Сразу закрыла глаза.
Несколько секунд стояла так.
Сердце билось неожиданно быстро.