— Госпожа? Я вас ищу, — сказала девушка, потом увидела открытые коробки. — Ой. Я думала, это уже велели вынести.
Селеста резко повернулась.
— Что?
Служанка указала на вещи.
— Этот хлам.
Слово ударило.
— Какой хлам?
Девушка растерялась.
— Ну… старые вещи. Простите.
Селеста медленно поднялась.
— Это моя шкатулка.
Служанка посмотрела.
— Ваша?
— Да.
— Не помню её у вас.
Селеста почувствовала, как внутри похолодело.
— Потому что она была в другом доме.
Служанка нахмурилась.
— В каком?
— Моём.
Девушка несколько секунд молчала.
— До свадьбы?
Селеста закрыла глаза.
— Да.
Так проще.
До свадьбы.
Хотя никакой свадьбы с Кассианом у неё не было.
Она уже собиралась уйти, когда служанка добавила:
— Странно. Я думала, все ваши девичьи вещи давно перевезли из старого дома Вейров.
Селеста остановилась.
— Это другой дом.
— Простите, госпожа.
Девушка не понимала.
Селеста не стала объяснять.
Она отнесла шкатулку в спальню и поставила на туалетный столик. Рядом с украшениями Лианы вещь выглядела бедной и случайной. Но именно поэтому Селеста оставила её на самом видном месте.
Кассиан заметил вечером.
Он вошёл, снял перчатки, поцеловал жену в висок и остановился возле стола.
— Что это? — спросил он, взяв шкатулку. В голосе не было никакого узнавания.
Селеста смотрела.
— Ты её видел.
— Не помню.
— В моём доме.
Кассиан нахмурился.
— В каком доме?
Ей понадобилось несколько секунд.
— У меня был дом, Кассиан.
Он положил шкатулку.
— Разумеется.
— Ты приезжал туда.
— Знаю.
— Мы сидели у окна. На том зелёном диване, который ты ненавидел, потому что он был слишком низким.
Кассиан раздражённо провёл рукой по вороту.
— К чему этот разговор?
Селеста почувствовала укол злости.
— Просто вспоминаю.
— Зачем?
Она смотрела на него.
— Потому что это было со мной.
— И что?
— Ничего.
Кассиан подошёл ближе.
— Селеста…
Он сказал имя.
Она сразу почувствовала облегчение.
Почти.
Но выражение его лица было раздражённым.
— Вот, — сказала она. — Ты помнишь.
— Конечно.
— Нериса почти не помнит меня.
Кассиан вздохнул.
— Это ожидаемо.
Селеста замерла.
— Что?
Он подошёл к графину.
— Мы обсуждали.
— Нет.
— Обсуждали достаточно.
— Ты сказал, что старое имя перестанет иметь значение.
— Так и происходит.
Селеста почувствовала, как поднимается тревога.
— Для других.
— Да.
— А для меня?
Кассиан налил воды.
— Для тебя ничего не должно измениться.
— Уже меняется.
Он посмотрел.
— Что именно?
Селеста хотела рассказать про Нерису.
Про шкатулку.
Про служанку.
Вместо этого сказала:
— Ты помнишь нашу первую ночь?
Кассиан замер.
Совсем немного.
— Конечно.
— Где?
— Селеста, я устал.
— Где?
Он поставил стакан.
— В твоём доме.
— В какой комнате?
Кассиан нахмурился.
— Какая разница?
Селеста почувствовала холод.
— Цвет покрывала?
— Я не собираюсь сдавать экзамен на любовника.
— Скажи.
— Не помню.
Она смотрела.
— А нашу первую встречу?
— При дворе.
— Где именно?
Кассиан раздражённо выдохнул.
— Господи.
— Ты помнишь первую встречу с Лианой.
Он замолчал.
Селеста подошла.
— Помнишь снег. Трактир. Дешёвое вино.
— Потому что это было важнее.
Слова вырвались у него раньше, чем он успел остановиться.
Селеста застыла.
Кассиан тоже.
— Важнее, — повторила она.
Он провёл ладонью по лицу.
— Не цепляйся к словам.
— Наши два года менее важны, чем её первая ночь с тобой.
— Я не это сказал.
— Именно это.
Кассиан отвернулся.
— Селеста, мы прошли слишком далеко, чтобы теперь заниматься детскими обидами.
— Не называй это детской обидой.
— А чем это назвать?
Она схватила шкатулку.
— Это подарила мне мать.
— Хорошо.
— Ты знаешь, как её звали?
Кассиан молчал.
— Элина, — сказала Селеста. — Её звали Элина.
— Хорошо.
— Не «хорошо»!