— Я сказал: для Элиры.

Пауза.

— Она спросила, кто это.

Лиана не двигалась.

— Отец забыл позже, — продолжил Роэн. — Не сразу. Сначала лицо. Потом голос. Потом начал говорить, что у нас всегда было двое детей.

Он усмехнулся.

— Очень удобно.

Лиана вспомнила мать Эвелины.

— А ты?

Роэн посмотрел.

— Я записывал.

Он постучал пальцем по столу.

— Имя. Рост. Цвет волос. Как смеялась. Что терпеть не могла молоко. Что сломала руку в одиннадцать лет, когда полезла на крышу.

Лиана слушала.

— Почему ты не забыл?

— Не знаю.

— Потому что записывал?

— Возможно.

Роэн пожал плечами.

— Или потому что упрямый.

— Скорее второе.

Он посмотрел зло.

Лиана чуть улыбнулась.

— Продолжай.

— Когда понял, что люди могут исчезать не только телом, начал искать других.

Роэн кивнул в сторону нижнего этажа.

— Потом оказался здесь.

— Хранителем.

— Да.

Лиана помолчала.

— Ты думаешь, Элира была одной из таких жертв?

Роэн долго не отвечал.

— Не знаю.

— Но допускаешь.

— Допускаю всё.

Он посмотрел прямо.

— Только не собираюсь делать из тебя инструмент для поиска сестры.

Лиана нахмурилась.

— Я ничего такого не сказала.

— Но подумала.

Она усмехнулась.

— Иногда ты слишком уверен, что знаешь людей.

— Работа.

— Плохая работа.

Он пожал плечами.

Лиана посмотрела на окно.

— Если найду что-нибудь связанное с Элирой, скажу.

Роэн молчал.

— Я не обещаю найти.

— Я и не просил.

— Знаю.

Он опустил взгляд.

— Спасибо.

Лиана повернулась.

Слово прозвучало непривычно.

От него.

— Ты умеешь это говорить?

— Иногда.

— Удивляешь.

Роэн усмехнулся.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Лиана спросила:

— Ты помнишь её лицо?

Роэн не ответил сразу.

— Частями.

— Какими?

— Глаза.

Он задумался.

— Серые.

Потом нахмурился.

— Или голубые.

Лиана почувствовала боль.

Роэн заметил.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто сейчас начнёшь жалеть.

— Не начну.

— Хорошо.

Лиана коснулась шрама на щеке.

— Я тоже уже не всегда помню себя прежнюю.

Он посмотрел.

— Лицо?

— Да.

Она усмехнулась.

— Забавно. Я столько лет смотрела на него каждое утро и думала, что никогда не забуду.

Роэн молчал.

— Теперь иногда вспоминаю Селесту вместо себя.

— Это плохо.

— Очень глубокое наблюдение.

— У меня тяжёлый день.

Лиана рассмеялась.

Хрипло.

Роэн тоже улыбнулся.

Потом она стала серьёзной.

— Роэн.

— Что?

— Если я начну путать своё с чужим…

Он сразу понял.

— Буду говорить.

— Даже если я разозлюсь.

— Особенно если разозлишься.

— И если однажды скажу, что меня зовут не Лиана?

Он помолчал.

— Спрошу ещё раз.

Лиана смотрела.

— А если не вспомню?

Роэн отвёл взгляд к книге.

— Тогда напомню, что когда-то ты сама назвала это имя.

Она почувствовала, как внутри становится теплее.

Не спокойно.

Просто чуть менее пусто.

— Это уже почти утешение, — сказала Лиана.

Роэн поморщился.

— Не привыкай.

Она улыбнулась.

Ночью чужие обрывки снова пришли.

Но теперь Лиана не испугалась сразу.

Сначала увидела девочку с жёлтой лентой.

Потом мать у окна.

Потом Эвелину.

Та закрывает дверь.

Говорит:

«Я к вечеру».

Следом лицо Кассиана.

Холодный металл.

Страх.

И ещё одна женщина.

Совсем незнакомая.

Она стоит возле реки.

Держит письмо.

На письме мужское имя.

Лиана не успела прочитать.

Картинка исчезла.

Она открыла глаза.

Комната была тёмной.

Снизу слышались шаги Роэна.

Лиана лежала и думала о двенадцати женщинах.

О тех, которых перестали ждать.

О матерях, забывших дочерей.

О детях, не понимавших, почему в доме остались чужие игрушки.

О пустых комнатах, которые никто не решался открыть.

Кассиан говорил, что сохраняет лучшее.

Лиана теперь знала цену.