— Спи, — шепчу. Хочу выбраться из столь желанных и любимых мужских объятий, дома утром всегда полно дел.

— Не уходи, — просит сквозь сон. Прижимает к себе чуть крепче. — Побудь со мной.

— Хорошо, — соглашаюсь. Глажу Макара по голове.

Просыпаюсь от звонка сотового. Его настойчивая вибрация выдергивает меня из столь необходимого сна.

— Слушаю, — говорю не разлепляя веки. Голова гудит.

— Смоленского выписали, — докладывает один из парней, кто был приставлен к ублюдку.

Резко сажусь. Сон исчез, словно его и не бывало.

— Он уехал? — спрашиваю, поднимаясь с кровати.

— Мы едем за ним, — успокаивают меня. Выдыхаю.

— Не палиться, себя не подставлять, — даю парням указания. — Чуть что—докладывать. Сразу!

— Понял. Без проблем, — заверяет.

Даю еще некоторые указания, выхожу из комнаты и направляюсь в душ. Мне срочно нужно проснуться.

Только вот ни горячая вода, ни кофе так и не помогли унять головную боль. Выпиваю уже третью за сутки таблетку обезболивающего.

— Макс не приезжал? — интересуюсь у Оли. Она не отходит от меня ни на шаг.

Чувствует мое поганое состояние? Не удивлюсь.

— Какой Макс? — интересуется, выставляя на стол тарелку с блинами.

Открывает холодильник, достает сметану, сгущенку и красную икру. Красиво оформляет обеденный стол.

— Майоров.

Оля вопросительно смотрит на меня.

Точно, блин! Они же не знакомы.

— Высокий голубоглазый брюнет, — называю самые яркие черты своего друга.

— Ах, это тот самый Макс.— Оля заметно расслабляется, но вижу, что девушке становится немного неудобно. Внимательно слушаю ее. — Полчаса назад приехал, но я его в дом не пустила. Сидит с охраной.

— Сможешь позвать? — тру виски. Голова не проходит.

— Конечно, — бросает тревожный взгляд на меня. — Макар, у тебя случайно нет температуры? — подходит ближе, опускает раскрытую ладонь мне на лоб.

Холодная. М-м-м… Вот это блаженство!

Кладу свою руку поверх Олиной, закрываю глаза. Как же мне хорошо…

— Ты огненный весь! — Глаза Оли округляются от шока. Она тут же отстраняется от меня.

— Не уходи, — прошу ее. Ловлю прохладную руку, но Оля оказывается быстрее.

— Тебе нужно срочно выпить жаропонижающее! — начинает суетиться.

Открывает аптечку, принимается перебирать лекарства. Какие-то отставляет в сторону, какие-то возвращает назад.

— Что болит? — спрашивает, крутя в руках блистер с таблетками.

— Только голова, — признаюсь.

— Это от лихорадки, — отмахивается. — Так, — смотрит на меня пристально. — Выпей вот это, — кладет на стол таблетку. — А вот это, — рядом опускает вторую, — если через сорок минут лучше не станет. Понял меня?

Когда дело доходит до здоровья, то Оля превращается в самую настоящую мегеру. Помню, когда учились в школе, она все мечтала, что поступит в мед и оттачивала на нас все свои «врачебные» умения. Бинты улетали один за другим.

— Макса позови, — прошу Олю. — Нам нужно поговорить.

— Хорошо, — со скрежетом соглашается. — Но после разговора сразу в кровать!

— Да, моя госпожа, — посмеиваюсь. Взгляд Оли немного теплеет.

Пока она ходит за Майоровым, я успеваю выпить чай с лимоном, позвонить Марку и налить себе порцию кофе. В сон клонит просто ужасно.

— Совсем обалдел?! — Оля выхватывает у меня из рук чашку и опрокидывает ее содержимое в раковину.

— Ты сдурела? — поднимаюсь из-за стола. Беру другую кружку и под пылающим взглядом любимой наливаю еще одну порцию. — Кофе — это святое!

— Оно тебе сейчас вредно, — говорит сокрушенно.

— Полезно, — делаю долгожданный глоток. М-м-м.. Кайф! Оля скрещивает руки на груди и смотрит на меня исподлобья. — Не нравится—отвернись, — произношу с легкой ухмылкой. Головная боль, наконец, отступает.

Макс молча наблюдает за нашим спором. Уверен, после его завершения он выдаст коронную фразу: «Вот поэтому я и не женюсь».

Он не прав. Совершенно.

Жениться нужно. И вовремя! Хороших девушек быстро разбирают, как ни крути.

— Папочка! — Со скоростью урагана наперегонки несутся дочери. Я едва успеваю поставить кружку на стол и подхватить малышек.

— Вот только попробуй! — угрожающе говорю Торковской, которая уже тянет свои ручки, лишь бы мой кофе отобрать.

Получаю дико недовольный взгляд и фырканье. Макс тихо ржет. Татьяна Денисовна толком ничего из того, что происходит, не понимает.

— Папочка! Ты вернулся! — с лучезарной улыбкой произносит Алиса. Она болтает ногами, повиснув на мне.

— Конечно, вернулся, — не скрываю улыбку. Рядом с дочерьми это сделать совсем невозможно. — Ты сомневалась?

— Неа, — машет головой в разные стороны.