Засовываю ноги в сапоги, накидываю пуховик, хватаю шапку, выскакиваю на улицу и тут же жалею об этом. Холодно просто жуть!

Быстро, насколько это в принципе возможно, застегиваю куртку, надеваю шапку и капюшон. Становится гораздо теплее.

Алиса и Олеся слышат, что кто-то вышел из дома, поднимают головы, радостно машут рукой и бегут ко мне со всех ног. Щечки малышек раскраснелись на морозе, глаза блестят.

— Мамочка! Мамочка! — берут за руки и тащат за собой. — Идем играть с нами!

— Нет, мои хорошие, — спешу утихомирить дочек. — Мне нужно в магазин, — объясняю. Присаживаюсь перед малышками, те с интересом смотрят на меня. — Вам привезти что-нибудь вкусное?

— Бананы! — просит Алиса.

— Мороженое, — добавляет Олеся.

— Хорошо, — улыбаюсь дочкам, целую их в щечки и поднимаюсь. — Ведите себя хорошо, —наставляю. Но шкодливые малышки уже не слышат, они вернулись к своему занятию. Роют снег.

— Мам, вы долго не гуляйте, — подхожу к стоящей чуть поодаль женщине. — Замерзнете ведь.

— Не замерзнем, не переживай, — отмахивается от моих слов. Смотрит строго. — Куда собралась?

— За продуктами, — признаюсь. Тут же получаю недовольное выражение на лице и осуждение во взгляде.

— Еще скажи, что никто кроме тебя не в состоянии их купить, — говорит, не пряча своего раздражения.

— Ты сама знаешь, что если Алиса съест не того качества еду, то ей станет плохо, — в очередной раз пытаюсь донести свои мысли. — Как думаешь, в какую больницу ее повезут для блокады приступа?

Мама молчит.

Поджимает губы, смотрит на меня недовольно, но не спешит говорить.

— Ты с Маковецким или одна? — интересуется в конечном итоге.

— Она поедет со мной.— За моей спиной раздается голос Макара. Оборачиваюсь, встречаемся взглядами. Сердце пускается в галоп.

— Следи за ней.— Мама строго обращается к Маку.

— Не переживайте, Татьяна Дмитриевна.— Он спешит успокоить мою маму. — Я глаз с Оли не спущу.

Берет меня под руку, уводит в сторону машины. Помогает забраться в салон.

— Я тебе что сказал? — стреляет в меня рассерженным взглядом.

— Садиться в машину, — тихо произношу.

— А ты что сделала? — пристально смотрит на меня. Ловит пальцами за подбородок, не позволяет отвернуться в сторону. — М-м?

Поездка к ближайшему магазину заняла минут пять, но внутри у меня опустились руки. Если купить продукты здесь, то ими смогу накормить всех, кроме дочерей.

— Оль, ты чего застыла? — Ко мне подходит Мак. Он прикатил тележку для продуктов.— Магазин не нравится? — произносит с ухмылкой, окидывая взглядом представленный на полках ассортимент.

Мы приехали в самый обычный провинциальный бюджетный универсам. Здесь минимум фермерских продуктов, практически нет привычных брендов с едой, и я растерялась.

Понятия не имею, что теперь покупать.

— Мак, — начинаю, но он тут же меня перебивает.

— В другой не поедем, — пресекает мою просьбу еще до того, как я успела озвучить ее.

— Ты не понимаешь.— От накатившего отчаяния хоть за голову хватайся! — У Алисы аллергия, и ей может стать плохо от самых банальных продуктов, — пытаюсь ему объяснить. Но все это без толку. У Мака своя правда.

— Значит, ты выберешь те, на который реакции не будет, — говорит как ни в чем ни бывало. Словно от этого не зависит жизнь его ребенка!

Начинаю злиться.

Вот же упертый баран! Говорю ему, что от самых простых продуктов его дочери может потребоваться медицинская помощь, а он все равно стоит на своем.

— Я всегда покупаю продукты в определенном месте, — продолжаю упрямо.

У нас недалеко от дома есть отличный магазин. Там продают только экологически чистую продукцию и средства для дома. Смело можно покупать все, что есть!

Когда же нет времени дойти до него и нужно что-то купить, то я знаю несколько брендов, на которые реакции у дочери нет.

Понимаю, что сама виновата, раз до сих пор не выявила причину аллергии и не разобралась, на что конкретно реагирует дочь. Но сейчас уже поздно что-либо менять.

Пока будем жить с тем, что есть.

— С меня хватило двух приступов, когда еле откачали моего ребенка! — не могу сдержать гнев. Он оказывается сильнее здравого смысла. — Но тебя ведь это не касается. Это не у тебя на руках задыхался собственный ребенок, и ты ничего не мог поделать. Ведь так? — зло сверкаю глазами. Хочется сделать Маку как можно больнее.

Макар смотрит на меня не мигая, желваки подрагивают на его скулах. Взгляд… У-у-ух!

Но от этого я лишь сильнее начинаю закипать. Его реакция на мои слова, как сработавший детонатор.

Внутри все просто кипит.

— Угомонись.— Голос Маковецкого аж вибрирует от переполняющих его эмоций. — Иди и выбирай из того, что есть! — жестко отрезает. Он тоже на грани.