Участок охраняется на должном уровне, я лично все проверил с утра. Смоленский до сих пор находится без сознания, но нам расслабляться нельзя ни на секунду. Мы и так уже едва не потеряли Олю.

— Идите.— Давид дает свое позволение. — Только, мам, за дом не позволяй им забегать. Хорошо?

— Не позволю, — кивает старая женщина. Ее взгляд тверд, и мы трое прекрасно знаем, она ни на секунду не потеряет девочек из поля видимости.

На самом деле, Татьяна Дмитриевна шикарная бабушка и мама. Если она на твоей стороне, то горы свернет ради тебя. Если же против, то… Ничего хорошего ждать не придется.

Торковская-старшая уходит, а мы с Давидом вновь возвращаемся к прерванному разговору.

— Значит, ты считаешь, что Смоленский действует не один, — хмурится друг.

— Естественно, — киваю. — На факты смотри. Они не лгут.

Дава задумчиво смотрит на меня и размышляет. Я даю другу время, он должен сам все понять.

Смоленский действует с кем-то в паре. И нам нужно понять, с кем именно.

— Давид, мне нужно в магазин, — захожу в комнату, где сидят старший брат и Макар.

Я долго собиралась с мыслями, чтобы решиться и побеспокоить мужчин. Лишний раз сталкиваться с Макаром не очень хочется. Я не готова к тем чувствам и эмоциям, которые появляются в его присутствии.

— Продуктов толком нет, мне даже не из чего приготовить девочкам поесть.

Утром я изучила содержимое каждого шкафа на кухне, но толком ничего и не нашла. Пачка макарон столетней давности да какие-то сухари. Все.

Если на завтрак еще хоть как-то смогли накормить малышек омлетом, то с обедом все будет гораздо сложнее. Девочкам нужно сварить суп. И это не обсуждается!

— Напиши список, мои парни все купят, — не отрываясь от разложенных на столе бумаг, отвечает брат.

Изо всех сил стараюсь не смотреть на Маковецкого. Он развернут ко мне спиной, тоже изучает лежащие документы. Ведь знает, что я пришла… Даже не обернулся.

Проснувшись утром в его кровати, я обнаружила рядом с собой спящих дочерей. Мужчины же и след простыл. Больше его я не видела до этого момента.

— Я сама поеду, — упрямо сжимаю губы.

Знаю я, как покупают охранники. Зайдут в магазин, бросят в корзину первое попавшееся, и все. Никто не станет выбирать лучшее, изучать сроки годности, состав.

Привезут полные сумки, а для малышек ни один из купленных продуктов не подойдет. Смысл мне от такой помощи?

— Забыла, через что вчера мы все прошли? — зло сверкает глазами Дава, быстро остужая мой пыл.

— Помню, — вздыхаю. — Но продукты для дочерей я должна выбрать сама, — продолжаю настаивать.

В комнате повисает тишина. Лишь слышу, как негромко матерится Давид.

— Если тебе нужно что-то особенное, то напиши, — не отступает брат. — Мои люди все купят.

— Ерунду они купят! — кидаю в сердцах.

Блин! Ну как он не понимает? Никто не станет заморачиваться выбором продуктов так, как это делаю я.

— Иди, собирайся. Поедешь со мной, — спокойным и уверенным голосом произносит Макар, поворачиваясь ко мне лицом. Встречаемся взглядами, и сердце перестает нормально стучать, опять сбивается с ритма.

От переизбытка эмоций хочу кинуться ему на шею. Не передать, как сильно я благодарна ему!

— Спасибо! — произношу с жаром. Но тут же оказываюсь пригвождена взглядом старшего брата. Радости как не бывало.

— Мак! Оля никуда не поедет! — жестко отрезает Давид. Лицо брата перекошено от ярости.

Застываю с занесенной над порогом ногой. Смотрю на Даву, горечь разочарования затопляет сердце.

— Но…— тихо шепчу.

— Оль, иди, одевайся, — не дает мне договорить Макар. — С твоим братом я сам разберусь.

— Угу, — киваю и быстро ретируюсь из кабинета.

Я понимаю, что в нашем случае даже поездка в магазин крайне опасна. Но если уж на все так смотреть, то может быть опасным совершенно все!

А выбрать нормальную еду я должна сама. У Алисы на некоторые добавки выскакивает аллергия, от которой потом очень тяжело избавиться. Рисковать здоровьем ребенка не стану ни при каких обстоятельствах. Особенно сейчас, когда мы далеко от цивилизации, а в единственной хорошей больнице, что есть в городе, лежит Ипполит.

Поездка в магазин опасна, это я понимаю. Но в случае приступа мы столкнемся с еще бо́льшим риском.

Одевшись, спускаюсь на первый этаж. Там в центре комнаты стоят Давид и Макар, они громко спорят.

— Готова? — интересуется Мак, замечая меня.

Он тоже уже переоделся. Стоит в расстегнутом пальто, но без обуви.

— Почти, — киваю. — Остались куртка и сапоги.

— Оденешься—иди в машину, — кидает ключи. Ловлю. — Садись на заднее.— Строгий взгляд прожигает дыру в груди. Невозможно не подчиниться.

— Хорошо, — отвечаю Макару и, не глядя на Давида, направляюсь к двери.Нужно смыться отсюда как можно скорее! Пока Давид не запретил.