— Мам, у нас у входа в подъезд камера висит. Помнишь? — Меня осеняет. — Мы же скидывались целым подъездом и устанавливали видеонаблюдение за свой счет! — Мысли несутся со скоростью света. Меня начинает трясти, нервы не выдерживают напряжения. — Я ведь могу попросить, чтобы мне передали вырезку с дракой! Отнесу в полицию. Я докажу, что Макар ни в чем не виноват!

— Не дури, — остужает мой пыл. — Влезешь—так тебя как соучастницу припишут. Твой Смоленский —непростой человек, сама знаешь. Он не побрезгует поставить тебе ультиматум. Или решетки на окнах, или замужество.— Меня передергивает. — Гаденышу для чего-то ты очень нужна, — продолжает задумчиво, потом замолкает. От хода ее мыслей мурашки по коже. — Звони Давиду. Проси приехать. Без него Макару придется очень тяжело.

— Думаешь? — становится страшно.

— Уверена! — твердо кивает.

— Я звонила, — говорю тихо. — Он трубку не берет.

— Значит, вызывай такси, шуруй на автовокзал и на ближайшем автобусе езжай к брату. Сама, — продолжает настаивать мама. — Времени мало. Оно для твоего Макара слишком ценный ресурс.

— Почему ты так думаешь? — хмурюсь. Смысл лететь невесть куда? Для чего? Я ведь адвоката и здесь смогу найти. У нас в городе есть очень хорошие.

— Жизненный опыт, — горько усмехается. — Поверь, мы через многое прошли с твоим отцом, — смотрит на часы. Хмурится. — Времени мало. Собирайся давай!

Спорить с моей матерью бесполезное дело. Если эта упрямая женщина что-то для себя решила, то добьется этого. Чего бы ни стоило.

— Можно вызвать такси, — прикидываю необходимую сумму. Становится дурно. Но ради безопасности Маковецкого ничего не жалко.

Я очень сильно виновата перед ним.

— Не вздумай! — шипит зло. — И карточкой нигде не расплачивайся. На лицо надень маску, на голову шапку. Низко, чтобы брови не видно. На, держи, — протягивает мне очки в некрасивой оправе. Беру.

— Это уж слишком, — фырчу. —Ты фильмов про шпионов пересмотрела? — ухмыляюсь, крутя в руках очки. — Я ж сквозь эти линзы ничего не увижу.

— Там нулевки стоят, — вновь меня удивляет ответом.

— Мам, — хмурюсь сильнее. — Объяснись, — требовательно прошу ее.

— Нечего здесь объяснять, — отмахивается бегло. — Считай, остались с незапамятных времен.

— С каких это? — Мне становится интересно. На место опустошения пришли азарт и драйв.

Если уж моя мама полна таких сюрпризов, то что ж говорить о братьях? Уверена, те тоже меня удивят. Что Марат, что Давид—те еще темные лошадки. Я знаю, что мои братья —очень непростые люди, но никогда прежде не сталкивалась с этим.

— Мамочка, а где папа? — На кухню заходит заспанная Алиса. Малышка потирает глазки, осматривается по сторонам. Расстроенно оттопыривает губу.

Бросаю полный паники взгляд на свою маму.

— Милая, с вашим папой все в порядке.— Она обходит меня и успевает перехватить малышку первой, уводит в сторону спальни. — Он поехал за игрушками для тебя.— Голос становится тише, они удаляются.

Я дожидаюсь, пока мама заведет Алису в комнату, кидаюсь к шкафу. Принимаюсь одеваться, в голове раз за разом прокручиваю образовавшийся план.

Выхожу из подъезда, подхожу к автобусной остановке, но там стоит такая толпа, что становится ясно:проще пешком.

Благо идти не особо далеко, и у меня есть все шансы успеть на рейсовый автобус. Что совершенно немаловажно по такому холоду. Стоять два часа на улице в ожидании следующего как-то совсем не хочется. А в здании автовокзала сидеть нельзя. Вдруг кто пристанет.

Мама явно дала понять:мне стоит быть предельно осторожной.

Вставляю в уши наушники, включаю свое любимое радио и, энергично шагая, направляюсь на автовокзал. Быстрым шагом смогу добраться минут за двадцать, а если повезет, так и маршрутку сумею обогнать.

Выхожу из микрорайона, заворачиваю в сквер. Там идти гораздо приятнее. Вокруг усыпанные снегом деревья, белоснежные дорожки, фонари. Сказка!

Только, блин, холодно.

Приподнимаю повыше снуд, закрываю им нос, дышать становится чуточку легче. Начинающие замерзать в двухслойных шерстяных варежках руки засовываю глубже в рукава и ускоряю шаг.

Только вот как бы я ни спешила, как бы ни петляла, внутри аж зудит. Меня ни на секунду не покидает неприятное чувство. Такое ощущение, словно за мной кто-то идет по пятам и сверлит взглядом мою спину.

Бр-р-р. Аж передергивает!

Жутковато.

Чем дальше ухожу от дома, тем сильнее становится тревога. Переживаю за маму и девочек. Мне все кажется, что с ними вот-вот что-то плохое должно произойти.

Вот же дурная! Они в квартире. Дверь закрыта на оба замка и внутренний засов. Никому чужому не пробраться ни при каких обстоятельствах!

Если, конечно, он не промышленный альпинист.

Но сердце не внемлет голосу разума. Ноги так и норовят повернуть обратно, усилием воли заставляю себя идти строго вперед. И не оборачиваться.

Страшно.