— Я с ней поговорю.

— Она беременна.

— Знаю. — Он поморщился, словно от боли. — Но это не меняет того, что я чувствую к тебе.

— Умар, не надо. — Она попыталась вырвать руку, но он держал крепко. — Мы уже это проходили. Вчера. Ничего не изменилось.

— Изменилось. — Он посмотрел ей в глаза. — Я понял, что не могу тебя потерять. Что лучше пусть все рухнет, чем ты уйдешь.

— Ты не думаешь, что говоришь.

— Думаю. Впервые в жизни думаю не головой, а сердцем. И сердце говорит: верни ее.

Динара смотрела на него и видела в его глазах то, чего не видела никогда раньше. Не просто желание, не просто страсть. Что-то большее. Глубокое, настоящее, от чего захватывало дух.

— Я не хочу разрушать твою семью, — прошептала она.

— Ты ее не разрушаешь. Она уже разрушена. Давно. Просто я не замечал.

Сзади хлопнула дверь. Динара обернулась — на пороге стояла Амина.

Она смотрела на них, прижавшихся друг к другу посреди улицы, и лицо ее было белым, как снег.

— Умар, — позвала она негромко. — Зайди в дом. Нам нужно поговорить.

Умар не отпустил руку Динары.

— Мы поговорим при ней.

— Что? — Амина шагнула вперед. — Ты с ума сошел?

— Может быть. — Он повернулся к жене. — Но я устал врать. Себе, тебе, детям. Я хочу, чтобы Динара вернулась.

— Она не вернется.

— Вернется. Если захочет.

Амина смотрела на них, и в глазах ее закипали слезы — злые, бессильные.

— Ты выбираешь ее? Передо мной? Перед ребенком?

— Я выбираю правду. — Умар говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. — Ты знала, кто я, когда выходила за меня. Знала, что не люблю тебя. Знала, что женюсь ради приличий. Ты согласилась. И я был тебе благодарен. Но сейчас...

— Сейчас ты готов все разрушить?

— Сейчас я готов быть честным.

Амина смотрела долго, потом перевела взгляд на Динару. В этом взгляде было столько ненависти, что у той заледенело внутри.

— Ты ответишь за это, — прошептала Амина. — Ты и твоя... твоя подстилка.

Она развернулась и ушла в дом, хлопнув дверью так, что снег посыпался с крыши.

Динара стояла, чувствуя, как дрожат колени.

— Ты пожалеешь, — сказала она тихо. — Ты пожалеешь об этом дне.

— Может быть. — Умар взял ее лицо в ладони. — Но без тебя я жалею каждый день.

И поцеловал ее. Прямо посреди улицы, под снегопадом, на виду у всего квартала.

Динара закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом поцелуе. Потому что завтра будет новый день. И новые проблемы. Но сейчас, в эту минуту, был только он. Только они. Только снег, падающий на ресницы.

В дом они вошли вместе.

В холле их ждали дети. Фарид стоял, вцепившись в перила лестницы, Амиля сидела на ступеньке, вытирая слезы кулачками. Увидев Динару, девочка взвизгнула и бросилась к ней.

— Динара! Динара вернулась!

Она повисла на шее, заливаясь счастливыми слезами. Фарид подошел медленнее, остановился в шаге, глядя снизу вверх.

— Ты останешься? — спросил он серьезно.

— Я... — Динара посмотрела на Умара.

— Останется, — сказал он твердо. — Навсегда.

Фарид шагнул вперед и обнял ее за талию, прижавшись лицом к животу. Так они и стояли — Динара с двумя детьми на руках, Умар рядом, и снег за окном все падал и падал, укрывая белым город, дома, людей, ошибки и надежды.

Сверху, с лестницы, за ними наблюдала Амина.

Она стояла неподвижно, прижимая руки к пока еще плоскому животу, и в глазах ее горел холодный огонь. Это была не просто обида. Это была война, которую она только что проиграла, но не собиралась сдаваться.

— Еще посмотрим, — прошептала она одними губами. — Еще посмотрим, кто уйдет.

И ушла в свою комнату, оставив их внизу — счастливых, обнимающихся, верящих, что все будет хорошо.

Они не знали, что самое страшное еще впереди.

Первая ночь после возвращения стала самой длинной в жизни Динары.

Дети не хотели отпускать ее. Амиля вцепилась мертвой хваткой, ревела, стоило Динаре попытаться передать ее няньке. Фарид молча сидел в углу детской и смотрел так, словно боялся, что она исчезнет, стоит ему отвернуться.

— Я останусь здесь, — сказала Динара, глядя на Умара. — С ними. Если можно.

— Можно. — Он кивнул. — Я распоряжусь, чтобы принесли раскладушку.

— Не надо раскладушку. Я на ковре посижу.

— Динара...

— Умар, я не хочу, чтобы они просыпались и не видели меня. Давай сегодня так.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом кивнул и вышел.