Динара уложила Амилю, которая заснула, держа ее за палец. Подошла к Фариду — тот лежал с открытыми глазами, глядя в потолок.
— Не спишь?
— Не хочу.
— Боишься, что я уйду?
Он промолчал, но ответ был написан на его лице.
Динара села на край кровати, погладила его по голове.
— Я никуда не уйду, Фарид. Обещаю.
— Ты уже обещала. — Голос мальчика дрогнул. — А потом ушла.
— Тогда меня заставили. Сейчас я сама решила остаться.
— А если мама... если снова заставит?
Она не знала, что ответить. Не могла обещать того, в чем не была уверена.
— Давай договоримся, — сказала она тихо. — Если что-то пойдет не так, я всегда буду с тобой на связи. Я придумаю, как. У тебя есть телефон?
— Есть. Папа дал, на всякий случай.
— Вот. Если будет страшно или грустно — пиши мне. Хорошо?
Фарид посмотрел на нее серьезно, по-взрослому, и кивнул.
— Ты правда останешься?
— Правда.
— Тогда можно я тоже буду держать тебя за палец? Как Амиля?
У Динары сжалось сердце.
— Можно.
Она протянула руку, и он взял ее за мизинец — осторожно, словно боялся сломать. Так и заснул, сжимая ее палец в кулачке.
Динара сидела рядом, глядя на спящих детей, и думала о том, что сейчас, в эту минуту, она готова отдать все, чтобы защитить их. Даже жизнь. Даже свободу. Даже Умара, если понадобится.
Утром пришла Амина.
Динара как раз кормила детей завтраком в детской, когда дверь распахнулась без стука. Амина стояла на пороге, идеально одетая, причесанная, с холодной улыбкой на лице.
— Доброе утро, — пропела она. — Как спалось?
Дети притихли. Фарид сжал ложку, Амиля спряталась за спину Динары.
— Хорошо, — ответила Динара ровно. — Дети тоже хорошо спали.
— Замечательно. — Амина вошла в комнату, прошлась, разглядывая игрушки. — Значит, решила остаться?
— Да.
— И что дальше? Будешь жить в детской? Спать на полу?
— Если понадобится.
Амина остановилась, повернулась к ней. В глазах ее плясали злые искры.
— Ты думаешь, ты победила, да? Думаешь, Умар выбрал тебя, и теперь все будет хорошо?
— Я ничего не думаю. Я просто делаю свою работу.
— Работу? — Амина рассмеялась. — Какая работа? Трахать моего мужа?
— Амина, при детях...
— А что дети? — Амина шагнула ближе, понизив голос. — Они должны знать, кто ты на самом деле. Шлюха, которая разбивает семьи.
Фарид вскочил, сжимая кулаки.
— Не смей так говорить! Динара хорошая!
— Фарид, сядь, — резко сказала Динара. — Не вмешивайся.
— Но она...
— Сядь, я сказала.
Мальчик сел, сверля Амину ненавидящим взглядом. Амиля заплакала.
— Видишь, что ты делаешь? — Динара поднялась, прижала Амилю к себе. — Ты детей пугаешь.
— Это ты их пугаешь. Своим присутствием. — Амина скрестила руки на груди. — Но ничего. Скоро все встанет на свои места. Умар одумается. Они всегда одумываются.
Она вышла, оставив дверь открытой.
Динара стояла посреди комнаты, прижимая к себе плачущую девочку, и чувствовала, как внутри разрастается холод. Амина не отступит. Она будет бороться. И у нее есть оружие, которого нет у Динары — законная связь с Умаром и будущий ребенок.
Днем приехала мать Умара, Раиса.
Динара слышала ее голос внизу — сухой, властный, не терпящий возражений. Потом шаги на лестнице, и дверь детской снова открылась.
Раиса вошла, окинула комнату цепким взглядом, задержалась на Динаре, на детях.
— Выйди, — сказала она Динаре. — Мне нужно поговорить с внуками.
Динара поднялась, хотела взять Амилю, но Раиса остановила жестом.
— Оставь. Я сама.
Амиля запротестовала, потянулась к Динаре, но Раиса прикрикнула:
— Сидеть!
Девочка замерла, глотая слезы. Фарид смотрел исподлобья, но молчал.
Динара вышла в коридор, но не ушла. Прислонилась к стене рядом с дверью и стала слушать.
— Подойди ко мне, Фарид, — услышала она голос Раисы. — Не бойся, я не кусаюсь.
Тишина. Видимо, мальчик не двигался.
— Ты знаешь, кто я?
— Бабушка, — буркнул Фарид.
— Правильно. Я бабушка. И я хочу, чтобы ты понимал: эта женщина, которая с вами сидит, — чужая. Она не ваша мать. Ваша мать — Амина. Она носит вашего братика или сестричку. А эта... она пришлая. И может уйти в любой момент.
— Не уйдет. — Голос Фарида звучал упрямо.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Она обещала.
Раиса усмехнулась.