— Нет, маленькая. Его зовут Али.

Девочка подумала, потом кивнула.

— Тоже красиво. А можно я его подержу?

— Можно. Только осторожно.

Фарид подошёл медленнее. Посмотрел на брата серьёзно, по-взрослому.

— Я буду его защищать, — сказал он. — Обещаю.

Динара притянула его к себе, поцеловала в макушку.

— Я знаю. Ты хороший брат.

— И я хорошая сестра! — напомнила Амиля.

— И ты, и ты.

Умар смотрел на эту картину, стоя в дверях. Вспоминал тот день, когда Динара сбежала из-под венца, когда мир рухнул. Вспоминал, как ненавидел, как хотел отомстить. А теперь — семья. Дом. Счастье, которое он не смел даже вообразить.

— Ты чего застыл? — позвала Динара. — Иди к нам.

Он подошёл, сел рядом, и они были все вместе — пятеро. Целая жизнь, уместившаяся в одной комнате.

За окном кружил первый снег, но в доме было тепло. Очень тепло.

Али исполнилось два месяца, и дом окончательно превратился в улей. Динара кормила, пеленала, укачивала, а между делом успевала проверять уроки Фарида, читать сказки Амиле и разогревать ужин для Умара, который приходил с работы уставшим, но при виде сына расцветал.

В тот вечер они остались в гостиной впятером. Амиля разложила кукол на ковре, Фарид делал вид, что читает, но на самом деле поглядывал на брата. Али лежал на плече у Динары, сжимал ее палец крошечным кулачком и сопел.

— Ты счастлива? — спросил Умар, опускаясь на диван рядом.

— Более чем. — Она повернулась к нему, и свет лампы упал на ее лицо, мягкое, спокойное, без тени прежней тревоги. — А ты?

— Я никогда не думал, что можно так любить. — Он провел пальцем по щеке сына, потом по ее губам. — Тебя. Их. Всех.

Амиля подползла, заглянула Али в лицо.

— Он спит?

— Спит, маленькая.

— А когда он вырастет, мы будем с ним играть?

— Обязательно.

Девочка кивнула и вернулась к куклам. Фарид отложил книгу.

— Мам, а можно я завтра покажу Али своему другу Руслану?

— Можно, — улыбнулась Динара.

Умар обнял ее, и они смотрели, как за окном медленно темнеет, как зажигаются первые звезды. В доме пахло молоком, чистотой и покоем.

На следующий день приехала Раиса. Она вошла, скинула пальто, сразу протянула руки к внуку.

— Дай-ка, дай-ка... Ох, богатырь! — Она прижала Али к груди, заходила по комнате, что-то нашептывая. — Вылитый Умар в детстве.

— Такой же упрямый? — спросила Динара.

— Упрямее. — Раиса улыбнулась, но в глазах блеснула грусть. — Жаль, отец не увидел. Он бы гордился.

— Я тоже жалею. — Динара подошла, коснулась плеча свекрови. — Но он смотрит на нас. Я верю.

Раиса кивнула, передала ребенка обратно и быстро вытерла глаза.

— Ты хорошая мать, Динара. Я знала, что ты справишься.

— Это вы помогли. Без вас бы не получилось.

— Помогла. Но главное — ты. — Раиса взяла ее за руки. — Ты вытащила моего сына из болота. И я тебе вечно благодарна.

Они обнялись, и в этом объятии растворились все старые обиды, все недоверие. Осталась только семья.

Через неделю Динара набралась смелости и позвонила Рустаму.

— Приезжай, — сказала она. — Посмотришь на племянника.

Брат приехал с женой и дочерьми. Фарид и Амиля быстро нашли общий язык с двоюродными сестрами, а Рустам долго сидел на диване, держа Али на руках, и молчал.

— Красивый, — сказал наконец. — В мать.

— Ты это мне? — усмехнулся Умар.

— И в отца тоже. — Рустам поднял глаза. — Динара, я так виноват перед тобой. Если бы можно было вернуть время...

— Нельзя. — Она села рядом. — Но можно жить дальше. Вместе. Как семья.

Он кивнул, сглотнул комок, и больше они не возвращались к прошлому.

Али рос быстро. К трем месяцам он начал улыбаться, к пяти — переворачиваться, к восьми — сидеть. Динара ловила каждое его движение, каждый новый звук, и сердце замирало от счастья.

Фарид стал лучшим помощником. Он менял брату памперсы (не без брезгливости, но старательно), читал вслух детские книжки, катал в коляске по квартире. Амиля учила Али говорить «мама» и очень расстраивалась, что он пока не понимает.

— Он маленький, — объясняла Динара. — Он еще учится.

— Я его научу, — важно отвечала девочка. — Я буду его учительницей.

Умар каждый вечер, возвращаясь с работы, шел сначала к сыну. Брал на руки, поднимал к потолку, и Али смеялся — звонко, заливисто, счастливо.

— Он твоя копия, — говорила Динара.

— Нет, он похож на тебя, когда ты улыбаешься.