— Не смей так о ней.

— А что ты мне сделаешь? Ударишь? Выгонишь? — Амина засмеялась, но смех был истеричным. — Ты забыл, Умар, у меня есть права. Я твоя жена. Я мать твоего будущего ребенка. И я не позволю какой-то пришлой разрушить мою семью!

— Это моя семья. И я решаю.

— Посмотрим.

Динара зажмурилась, прижав ладони к ушам. Но голоса все равно пробивались сквозь стены.

Потом хлопнула дверь. Наступила тишина.

Через несколько минут в комнату постучали. Умар.

Он вошел, прислонился к косяку, закрыл глаза.

— Прости.

— За что?

— За весь этот цирк. Ты не заслужила.

— А кто заслужил?

Он открыл глаза, посмотрел на нее. Взгляд был тяжелым, уставшим.

— Я думал, что смогу все уладить. Что поговорю с ней, и она поймет. Но она не понимает. И не хочет понимать.

— Чего ты хотел? Чтобы она приняла меня? Полюбила? — Динара покачала головой. — Умар, я отняла у нее мужа. Для женщины это самое страшное.

— Ты ничего не отнимала. Я сам выбрал.

— Ей все равно. Для нее я — враг. И так будет всегда.

Он подошел ближе, взял ее лицо в ладони.

— Я не отступлю. Слышишь? Что бы ни случилось.

— А если она уйдет? Заберет ребенка?

— Не заберет. Я не отдам.

— Ты не сможешь ее заставить.

— Смогу. — В его глазах вспыхнул огонь. — У меня есть связи, деньги, адвокаты. Я вырастил Фарида без матери, выращу и этого.

— Ты правда готов на это?

Он ответил не сразу. Долго смотрел на нее, потом провел большим пальцем по ее губе.

— Я готов на все, лишь бы ты была рядом.

Она закрыла глаза, чувствуя, как тает внутри. С ним было страшно. И хорошо. И хотелось верить, что все получится.

Ночью ей снова не спалось.

Она вышла на балкон — маленький, занесенный снегом, с видом на замерзший сад. Мороз щипал щеки, но она не чувствовала холода. Слишком много мыслей роилось в голове.

Сзади послышались шаги. Она обернулась — Фарид.

— Ты чего не спишь?

— Тебя ищу. — Он подошел, встал рядом. — Думал, может, ты опять ушла.

— Нет, маленький. Я здесь.

— Амина кричала на папу.

— Знаю.

— Она хочет, чтобы мы уехали?

— Не знаю, Фарид. — Она присела на корточки, заглянула ему в глаза. — Но что бы ни случилось, помни: я тебя люблю. И папа тебя любит. А остальное не важно.

— А ты не уйдешь?

— Я обещала. Помнишь? Долго-долго жить.

Он кивнул серьезно, по-взрослому.

— Тогда хорошо. Я пойду спать.

— Иди.

Он ушел, а Динара осталась стоять на балконе, глядя на звезды. Где-то там, в вышине, была ее мать. И отец, которого она так и не успела попросить о прощении. И первая жена Умара, женщина, которую он любил когда-то.

— Помогите мне, — прошептала Динара в небо. — Я не знаю, как быть. Но я не хочу сдаваться.

Звезды молчали. Только ветер свистел в голых ветвях деревьев.

Утром приехала полиция.

Динара услышала шум во дворе, выглянула в окно и похолодела. У ворот стояла машина с мигалками, двое мужчин в форме разговаривали с Умаром.

Она выбежала вниз, накинув халат.

— Что случилось?

Умар обернулся. Лицо его было каменным.

— Амина подала заявление. Говорит, что ты угрожала ей и ребенку.

— Что? — Динара почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это неправда!

— Я знаю. — Он шагнул к ней, заслоняя от полицейских. — Но они обязаны проверить. Пройдут с тобой несколько вопросов.

— Арестуют?

— Нет. — Он сжал ее руку. — Не дам.

Один из полицейских подошел ближе.

— Динара... простите, как по отчеству?

— Можно просто Динара.

— Динара, нам нужно задать вам несколько вопросов. Пройдемте в машину или в дом?

— В доме есть дети, — быстро сказала Динара. — Я не хочу при них.

— Тогда в машину.

Она пошла за ним, чувствуя спиной взгляд Умара. В машине было холодно, пахло табаком и кожей.

— Расскажите, что произошло вчера? — спросил полицейский, включая диктофон.

— Ничего не произошло. Я была с детьми. Амина пришла утром, мы поговорили, потом я ушла в детскую.

— Свидетельства есть?

— Дети. — Динара запнулась. — Но они маленькие.

— А взрослые?

— Прислуга. Но они... они на стороне Амины.

Полицейский вздохнул.

— Вы понимаете, Динара, у нас заявление от беременной женщины. Она говорит, что вы ее толкнули. Что угрожали выкидышем.

— Это ложь.

— Докажите.