Она осторожно поднялась, подошла к окну. Город спал, только редкие машины проезжали по пустым улицам. Где-то там, за горами, начинался рассвет.

— Мама, — прошептала она. — Папа. Я справилась. Я выстояла. Я люблю. И меня любят.

Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Пусть текут. Пусть смоют всё, что было до. Пусть очистят место для нового.

Умар проснулся, увидел её силуэт у окна, подошёл, обнял со спины.

— Не спится?

— Страшно.

— Чего?

— Что утро настанет. Что всё это реально.

— Реально. — Он повернул её к себе. — Завтра ты станешь моей женой. Перед людьми, перед Аллахом, перед всем миром. И никто, слышишь, никто не сможет этого изменить.

Она уткнулась ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Сильное, надёжное. Её сердце.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я люблю тебя, — ответил он. — Завтра и всегда.

За окном занимался рассвет. Первый день их новой жизни.

Утро свадьбы началось с того, что Динара проснулась засветло. Город еще спал, за окном брезжил серый рассвет, а она уже стояла у зеркала, разглядывая свое отражение. Девушка, которая три года назад бежала по гальке в мокром от слез платье, исчезла. На нее смотрела женщина — спокойная, уверенная, готовая к новой жизни.

В дверь постучали.

— Войдите.

Тетя Патимат вошла с подносом в руках. Горячий чай, лепешки, мед.

— Поешь, дочка. День длинный будет, сил много понадобится.

Динара послушно взяла чашку, хотя кусок в горло не лез. Волнение скручивало желудок, руки дрожали.

— Боишься? — спросила старушка, садясь рядом.

— Очень.

— Правильно. Бояться — значит уважать то, что делаешь. — Патимат погладила ее по руке. — Ты не просто замуж выходишь. Ты в новую жизнь входишь. Это всегда страшно.

— А если я ошибаюсь? Если не справлюсь?

— Ты уже справилась. С самым страшным. А остальное — быт, дети, муж — это радость. — Старушка улыбнулась. — Ты счастлива?

— Да. — Динара кивнула, чувствуя, как теплеет внутри. — Очень.

— Тогда все будет хорошо.

Через час приехали визажистка и парикмахерша. Динара сидела перед зеркалом, глядя, как ее волосы превращаются в замысловатую прическу, как лицо становится чужим, красивым, почти кукольным. Амиля крутилась рядом, требовала, чтобы ей тоже накрасили губы. Фарид заглядывал в дверь, делал вид, что ему все равно, но глаза горели любопытством.

— Мама, ты красивая, — сказал он наконец.

— Спасибо, маленький.

— А папа тебя увидит и удивится.

Динара улыбнулась. Умар не должен видеть ее до церемонии — так велела традиция. Но она представляла его лицо, когда она выйдет в белом платье, и сердце билось быстрее.

Свадебный зал утопал в цветах. Белые розы, нежные орхидеи, зелень — все было продумано до мелочей. Умар настоял, чтобы Динара не видела оформление до последнего момента, и теперь она замерла на пороге, пораженная красотой.

— Нравится? — спросил подошедший Рустам.

Он был в строгом костюме, при галстуке, выглядел непривычно торжественно.

— Очень. — Она посмотрела на брата. — Ты волнуешься?

— Ужасно. — Он усмехнулся. — Я свою жену под венец вел, а так не боялся.

— Потому что ты за меня отвечаешь?

— Потому что ты моя сестра. И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Динара взяла его под руку. Внутри все дрожало, но она держалась прямо, глядя вперед. Там, в конце зала, у импровизированного алтаря, стоял Умар. Белый пиджак, темные брюки, в руке — букет, который он должен был вручить ей.

Он смотрел на нее. И в этом взгляде было все: любовь, гордость, обещание, благодарность.

— Ты готова? — спросил Рустам.

— Да.

Музыка заиграла. Торжественный марш разлился по залу, гости поднялись с мест, все взгляды обратились к ней. Динара шла медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мимо проплывали лица — знакомые и чужие. Кто-то улыбался, кто-то вытирал слезы, кто-то смотрел с любопытством.

Но она видела только его.

Умар шагнул навстречу, взял ее за руку, и Рустам передал сестру мужу, как передают самое дорогое сокровище.

— Здравствуй, жена, — сказал Умар тихо, чтобы слышала только она.

— Здравствуй, муж.

Церемония была скромной, без лишней помпезности. Мулла прочитал молитву, молодые обменялись кольцами, свидетели расписались в книге. Динара смотрела на свою руку, на тонкое золотое кольцо, и не верила, что это происходит с ней.

Она — жена Умара Байрамова. Не вторая, не прислуга, не нянька. Единственная. Законная. Любимая.