В своей комнате она упала на кровать и зарылась лицом в подушку, чтобы не кричать. Слезы душили, рвали горло, но она не могла позволить себе плакать в голос. Кто-нибудь услышит. Кто-нибудь увидит. И доложит Амине.

Она лежала так, пока не кончились слезы. Потом встала, достала из-под кровати старую сумку — ту самую, с которой приехала. Начала складывать вещи. Их было мало. Пара платьев, белье, теплый свитер, который дала тетя Патимат. Книжка, которую подарил Фарид — «Маленький принц», с детскими каракулями на обложке.

Она взяла книжку в руки, погладила обложку. Потом положила обратно.

Нельзя. Нельзя ничего брать с собой из этого дома. Иначе никогда не уйдет.

В дверь постучали.

— Динара? — голос Фарида.

Она вытерла лицо рукавом, подошла к двери, открыла. Мальчик стоял на пороге с хмурым, серьезным лицом.

— Ты уходишь? — спросил он прямо.

— Кто тебе сказал?

— Амиля сказала. Она подслушала, как мама с папой ругались. И мне сказала.

Динара прикусила губу.

— Фарид, я...

— Не уходи. — Он шагнул вперед, обхватил ее за талию, прижался. — Пожалуйста, не уходи. Ты же обещала.

У нее защипало в глазах снова.

— Фарид, я не могу остаться. Так надо.

— Кому надо? Маме? — Он поднял голову, и в глазах его была такая взрослая злость. — Мама злая. Она всегда злая. А ты добрая. Ты с нами сидишь, когда мы болеем, ты сказки читаешь, ты... ты как мама. Настоящая.

— Не говори так. — Динара присела перед ним на корточки, взяла за плечи. — У тебя есть мама. Она тебя любит.

— Не любит. — Фарид отвернулся. — Ей лишь бы с подружками, по магазинам. А ты... ты с нами.

Она обняла его крепко-крепко, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Я никогда вас не забуду, — прошептала она. — Никогда. Вы самые лучшие дети на свете.

— Тогда останься.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что... — Она запнулась, не зная, как объяснить семилетнему ребенку про взрослые игры, про долг, про любовь, про невозможность. — Потому что так будет лучше для всех.

— Для папы тоже?

Вопрос застал врасплох.

— Для папы... для папы так правильно.

— Неправильно, — упрямо сказал Фарид. — Папа без тебя скучает. Я вижу. Он на тебя смотрит, когда ты не видишь.

— Фарид, перестань.

— Я хочу, чтобы ты была с нами. — Он шмыгнул носом. — И Амиля хочет. И папа хочет.

Динара закрыла глаза. Маленький, глупый, наивный мальчик. Он не понимает, что мир устроен сложнее. Что желания не всегда совпадают с возможностями.

— Иди к себе, Фарид. — Она погладила его по голове. — Я скоро приду попрощаться.

— Не уходи без меня. Я хочу попрощаться.

— Хорошо. Я подожду.

Он убежал. А Динара осталась стоять посреди комнаты, глядя на собранную сумку.

Через час она спустилась вниз.

В холле стояли все. Амина — с торжествующим лицом, облокотившись на перила лестницы. Умар — у двери, бледный, с каменным лицом. Дети — Фарид сжимал руку Амили, у девочки текли слезы.

— Я ухожу, — сказала Динара тихо. — Спасибо за всё.

— Скатертью дорога, — процедила Амина.

— Мама, не надо! — Фарид дернулся, но Амина схватила его за плечо.

— Молчи.

Динара подошла к детям, присела на корточки.

— Я вас очень люблю, — сказала она шепотом, чтобы не слышала Амина. — Вы хорошие, добрые, умные. Слушайтесь папу. И помните: я всегда буду думать о вас.

Амиля разрыдалась в голос, повисла на шее. Фарид стоял, сжав губы, но в глазах блестели слезы.

— Не уходи, — всхлипывала Амиля. — Не уходи-и-и...

— Тише, маленькая. Тише. — Динара оторвала ее от себя, передала в руки подошедшей няньке. — Береги себя, Фарид. Хорошо учись.

Он кивнул, не в силах говорить.

Динара поднялась, взяла сумку. Подошла к двери, где стоял Умар. Остановилась в шаге от него.

Они смотрели друг на друга. Вокруг были люди, уши, глаза, но для них сейчас не существовало никого.

— Прощай, Умар, — сказала она тихо.

— Прощай, Динара.

Никто не видел, как он сжал кулаки до побелевших костяшек. Никто не видел, как дрогнули ее губы. Только они двое знали, что умирает сейчас между ними.

Она вышла за дверь, и холодный воздух ударил в лицо. Снег все падал — крупный, пушистый, укрывая следы.

Динара шла по дороге, не чувствуя ног, не видя дороги. В голове было пусто, в сердце — тоже пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: все кончено. Теперь точно кончено.

Она не знала, что в окне второго этажа стоит Умар и смотрит ей вслед, пока ее фигура не исчезает за снежной пеленой.