— Завтра я сам отвезу тебя на студию. Водитель заболел.

Я предполагаю, что это ложь. У него штат водителей, которые не болеют по расписанию. Но я смотрю на него и понимаю, что не хочу спорить.

— Хорошо, — киваю я.

Несмотря на контракт, его давление и контроль — сейчас мне спокойно и не страшно.

В студии душно, несмотря на работающие кондиционеры, а в воздухе витает запах нагретого пластика и крепкого кофе, который литрами глушит звукорежиссер.

Но я не чувствую духоты, пока стою за тонированным стеклом режиссерской. Напротив меня, там, в «аквариуме», у микрофона стоит Аня.

Она закрыла глаза.На маленькой головке надеты наушники, слишком большие для нее, и это делает её похожей на милую инопланетянку. Она не видит меня и кажется, что она вообще сейчас не здесь.

Музыка вступает мягко и Аня начинает петь.

Я слышал эту песню в демо-версии сотню раз. Я знаю каждую ноту, каждый переход. Я купил этот трек у лучшего композитора страны за сумму, на которую можно купить «двушку» в центре, хотел подарить ее сестре, но она отказалась петь, и я подумал — это то что нужно Ане.

И сейчас я смотрю на девушку за стеклом и понимаю, что принял верное решение, потому что её голос в этой песне проникает под кожу, минуя уши,и попадает куда-то в область солнечного сплетения. Она поет о предательстве, и я, циничный ублюдок, который не плакал даже на похоронах отца, чувствую, как внутри всё натягивается струной.

— Она ведьма, — бормочет звукорежиссер, не отрывая взгляда от бегущих дорожек на мониторе. — Максим Александрович, где вы её откопали? У неё диапазон... Она берет верха так чисто, что у меня мурашки по всему телу.

Я молчу, потому что не могу объяснить ему, где я её откопал.

Я смотрю на её руки. Аня сжимает стойку микрофона так, что костяшки белеют. Она выкрикивает всю свою боль. Боль от того, что её продали, как вещь. Боль от того, что я купил её.

В кармане настойчиво и отвлекающе вибрирует телефон. Раз, другой, третий.

Я нехотя достаю его, не сводя глаз с Ани.

Сообщение от начальника службы безопасности в котором есть ссылка, и короткая приписка: " Началось. Сливают везде. Желтые паблики, Телеграм-каналы. Блокировать не успеваем. Источник — аноним, но IP ведет в Таиланд".

Таиланд. Катя.

Я открываю ссылку и даже немного щурюсь от ярко-красного шрифта в заголовке:

"ПРОДАННАЯ СЕСТРОЙ: ТАЙНА НОВОЙ ФАВОРИТКИ БЕРКУТОВА"

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

Наспех пролистываю статью вниз и вижу фотографии. Аня выходит из моего жк, дальше — Аня садится в мою машину и вишенка на торте — документ...

Скан поддельного договора. Не финального, юридически чистого, а грязного, который я предложил заключить Кате в тот вечер. Проблема была лишь в том что я заключал договор на словах, и даже не думал покупать интимные услуги Ани и обрамлять это в документ.

На скане черным по белому написано: " Екатерина С. получает средства в размере... в обмен на предоставление услуг Анны С...", а в конце стоит подпись Кати.

Текст статьи сочится ядом:

"...пока Максим Беркутов лепит из неё новую поп-принцессу, вскрываются шокирующие подробности. Анна С. — не просто талант из народа. Она — живой товар. Её собственная сестра заложила её олигарху за круглую сумму. Элитный эскорт под прикрытием сцены? Или современное рабство? Бывший парень певицы утверждает, что она охотно пошла на сделку ради красивой жизни..."

Сестра и бывший объединились против нее. Две крысы сбились в стаю, чтобы сожрать того, кого не смогли удержать.

Ярость заполняет все сознание и я сжимаю телефон так, что корпус трещит. Они не просто решили опозорить меня. Мне плевать на репутацию, про меня писали вещи и похуже. Они опозорили ее — выставили её шлюхой, которую продала собственная семья.

Музыка в студии останавливается и Аня с улыбкой открывает глаза. Улыбка на лице девушки усталая, но счастливая — видно что она довольна собой.

И тут дверь в студию распахивается и в нее влетает ассистентка, и, не замечая меня в темном углу, орет:

— Аня! Ты видела?! Там в Телеграме про тебя такое...

Я не успеваю её остановить.

— Что?