— Ну вот же! — ассистентка тычет ей в лицо планшет. — Пишут, что сестра тебя продала Беркутову! Что ты отрабатываешь её долги в постели! Это правда? Тут скан какого-то договора!

Я вижу, как с лица Ани мгновенно слетает улыбка. Она становится белой, как мел, а руки начинают дрожать, планшет выскальзывает и с грохотом падает на пол, разбивая экран.

— Вон! — рявкаю я, выходя из тени.

— М-максим Александрович... я думала… — ассистентка пятится назад, забыв о разбитом планшете.

— Вон отсюда! — мой голос гремит на всю студию. — Уволена. Чтобы духу твоего здесь не было через минуту.

Девчонка вылетает пулей, а звукорежиссер вжимает голову в плечи, делая вид, что слился с микшерным пультом.

Я захожу в «аквариум». Тяжелая дверь закрывается за мной, отсекая звуки.

Аня стоит, прижавшись спиной к звукоизоляционной панели и часто дышит, хватая ртом воздух, как рыба на берегу.

— Это Катя... — шепчет она, глядя на меня стеклянными глазами. — Это тот договор... откуда он?Она продала меня дважды, Максим. Сначала тебе, а теперь — им всем.

Она сползает по стене. Её мир, который она с таким трудом собирала последние дни, рушится. Что сейчас творится в этой маленькой белокурой головке одному богу известно.

— Аня, посмотри на меня.

Я медленно подхожу к девушке и сажусь перед ней на корточки.

— Аня, пожалуйста,посмотри на меня..

— Все узнают... Они будут тыкать пальцем... «Подстилка»... «Товар»... Егор говорил, что я шлюха, и теперь все так думают.. — малышка мотает головой, закрывая лицо руками.

— Мне плевать, что они думают.

Я беру её за запястья и силой отнимаю руки от лица, заставляя посмотреть на меня.

— Дыши. Вдох. Выдох. Смотри на меня.

— Зачем она так? — в её голосе столько детской обиды, что мне хочется выть. — Я же всю жизнь помогала ей... Я же пошла к тебе, потому что думала что ей грозит опасность…Почему она меня так ненавидит?

— Потому что ты лучше, — жестко произношу в ответ. — Потому что ты талантлива, а она — пустышка, способная только потреблять. Это грязная зависть, Аня.

Она начинает плакать навзрыд и я делаю единственное, что могу в эту минуту — резко притягиваю её к себе. Обнимаю, создавая кокон, вжимаю её мокрое от слез лицо в свою рубашку.

— Тише, — шепчу девушке в макушку, чувствуя, как её горячие слезы оседают на тонкой ткани рубашки. — Всё. Я здесь. Я разберусь.

— Мне стыдно... — рыдает она. — Как я теперь выйду на улицу? Как я посмотрю людям в глаза?

— Ты будешь смотреть на них сверху вниз. Потому что ты — королева, а они — грязь под ногами. — я немного отстраняю девушку от себя. — Послушай меня, Аня. Завтра этой статьи не будет. Я удалю её из поиска. Я найду каждого, кто это репостнул. А Катя... Катя узнает, что такое настоящий долг. Я перекрою ей кислород. Она приползет к тебе на коленях, но будет поздно.

Она цепляется за лацканы моего пиджака, комкая дорогую ткань.

— Не отпускай... — шепчет она будто в бреду. — Пожалуйста, не отпускай меня сейчас.

— Я не отпущу.

Мы сидим на полу в студии. Вокруг аппаратура на миллионы, за стеклом — перепуганный персонал, а у меня на руках рыдает девушка, которую предали все, кто должен был любить.

И в этот момент я понимаю, что окончательно перешел черту.Я больше не инвестор, который хочет защитить свои вложения — я мужчина, который держит на руках свою женщину. И я готов сжечь ради неё весь мир, начиная с её сестры и заканчивая этим недоноском Егором.

Дверь приоткрывается и из нее с перепуганным лицом выглядывает Петр, мой управляющий.

— Максим Александрович, там пресса у входа, целая толпа. Видимо кто-то слил геолокацию. И эти демоны жаждут комментариев про «покупку певицы».

Я чувствую, как Аня напрягается в моих руках, сжимаясь в комок.

— Выведи машину к черному ходу, — бросаю я Петру, не разжимая объятий. — Охрану собрать в коридоре. Нигде не должно всплыть ни одного снимка. Если хоть одна вспышка сработает в её сторону — разобью камеру об голову фотографа и засуну объектив ему в глотку.

Петр кивает и исчезает.

— Вставай, — говорю я мягко, поднимая Аню. — Мы уезжаем.

— Куда?

— Домой. К Стефе. Там высокий забор и нет интернета, если мы его отключим.

Я стираю большим пальцем тушь с её щеки.