Я вижу, как меняется его лицо и в глазах проносится калейдоскоп чувств от шока до осознания.

— Катя... — шепчу я. — Катя — моя сестра. А я — та самая девочка с бантами.

Максим стоит неподвижно, как статуя. Он смотрит на меня так, словно видит впервые.

— Ты... — его голос хриплый. — Ты — дочь Волкова?

— Да.

Он моргает, прокручивая в голове факты.

— Та девочка в холле... — бормочет он. — Господи. Я же говорил! Я говорил, что видел эти глаза. Но как..Почему твое отчество не вызвало у меня подозрений. И ваша семья даже осталась в одном городе со мной, почему же они вас не нашли?

Он делает шаг ко мне. Я инстинктивно напрягаюсь. Вдруг он... разочарован? Или подозревает меня в обмане? Какого ему спать с дочерью человека, который погиб вместе с его отцом?

Мужчина подходит вплотную ко мне и берет мое лицо в ладони.

— Почему ты молчала? — тихо спрашивает он. — Стефа рассказала тебе несколько дней назад. Почему ты не сказала?

— Я боялась.

— Чего?

— Что ты увидишь во мне не женщину, а... напоминание. Что ты будешь чувствовать вину. Или, наоборот, злость, что я — часть той трагедии. Или не дай бог…подумаешь, что я специально все это подстроила. Пока Стефа не рассказала, я даже подумать не могла, что вы дети этого бизнесмена. Моя мама никогда не рассказывала ничего, для нее это была слишком болезненная тема.

— Глупая, — шепчет он. — Какая же ты глупая.

Он прижимает меня к себе так крепко, что становится трудно дышать.

— Я искал тебя десять лет, Аня. Я хотел спасти ту семью, чтобы искупить вину за отца. А судьба... судьба просто швырнула тебя мне под ноги.

Он гладит меня по спине.

— Я чувствовал. Я с самого начала чувствовал, что ты не просто так появилась в моей жизни.

— Ты не виноват, — говорю я ему в грудь. — Стефа сказала, это было покушение. Мой папа не справился бы, даже если бы был Шумахером.

— Я знаю. Но я всё равно должен был вам помочь. А вместо этого я... — он горько усмехается. — Я купил тебя по контракту, запер тебя. Я вел себя как последний ублюдок. Я сошел с ума от твоих бесконечно синих глаз в самую первую встречу. И как первобытный мужик пытался заполучить тебя любой ценой. Если бы я знал...

— Ты спас меня, — я отстраняюсь и смотрю ему в глаза. — Ты спас меня от Егора. От самой себя. Ты уже всё искупил, Максим. Ты больше ничего не должен.

Он смотрит на меня долгие секунды. Потом берет мою руку и целует ладонь.

— Нет. Я должен сделать тебя счастливой. И это единственный контракт, который я не собираюсь разрывать.

Он тянется к столу, берет папку с документами и швыряет её в мусорную корзину.

— Поиск окончен, — говорит он твердо. — Дело закрыто.

Он легко подхватывает меня на руки, как будто я ничего не вешу — просто пушинка в его руках.

— Куда мы? — смеюсь я, обнимая его за шею.

— В спальню, — он несет меня по коридору. — У нас много дел. Мы должны обсудить новые условия сотрудничества.

— Какие?

— Партнерские. И, возможно... — он хитро щурится, — долгосрочные, лет так на пятьдесят.

Я кладу голову ему на плечо.

Два одиночества, две трагедии, которые столкнулись на перекрестке судеб, чтобы спасти друг друга.

— Я согласна, — шепчу я. — Но с одним условием.

— Каким?

Он опускает меня на кровать и нависает сверху.

— Ты больше никогда не будешь запирать дверь.

Максим улыбается той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.

— Договорились. Моя дверь будет открыта, но только для тебя.

В этот момент, глядя в его счастливые глаза, я понимаю: месть Егора, предательство Кати, смерть родителей — всё это осталось в прошлом. Мы перевернули страницу, а впереди — чистый лист. И мы напишем на нем совсем другую историю.

Один год спустя

Тысячи голосов сливаются в единый гул за кулисами «Crocus City Hall», который вибрирует в полу и заставляет сердце биться в бешеном темпе.

Я стою перед огромным зеркалом в гримерке, на мне черное платье, усыпанное мелкими кристаллами, шикарная вечерняя укладка и темный макияж.