“Привет, подруга. Твоя святая сестренка окончательно ссучилась. Уехала жить к Беркутову, бросив меня и кинув всех. Ты знала, что она теперь богатая? Катается на Майбахе, носит дорогие шмотки, а про родных забыла.”

Я знаю, на какие точки давить. Жадность и зависть — лучшие мотиваторы для таких, как Катя.

Ответ прилетает через несколько минут — в Таиланде сейчас разгар дня.

“Да ладно? Вот тварь тихая. Что ты хочешь?”

Мои губы растягиваются в кривой, злой улыбке.

“Я хочу вернуть своё, и наказать её. Мне нужна твоя помощь, Кать. Ты знаешь про неё всё — пароли, секреты, на что надавить, чего она боится. Помоги мне прижать её и мы поделим то, что с неё стрясем. Есть предположение, что Беркутов за свою новую игрушку отвалит кучу бабла, если мы всё грамотно сделаем”.

“Интересно. Звони вечером. Обсудим варианты”.

Я откидываюсь на жесткое сиденье, чувствуя, как пульсирующая боль в висках начинает отступать, сменяясь холодным, расчетливым азартом охотника, который наконец-то нашел след.

Беркутов — известный и богатый бизнесмен. Он как танк, прущий напролом, защищенный своей броней из денег и связей. Но даже танки вязнут в болоте, если загнать их туда хитростью.

В голове уже начинают прорисовываться идеи для плана — пока смутные, но вполне реальные. Загородный дом моего армейского друга, пустующий зимой, глухой подвал, машина с другими номерами... Мне не нужно побеждать Беркутова в честном бою — я всего лишь хочу забрать Аню.

И когда я её заберу, я запру её так надежно, что никакой миллиардер её не найдет. Птичка вылетела из клетки, решив, что обрела свободу, но она забыла, что у меня в руках осталась длинная, невидимая леска, за которую я скоро дерну.

Я поворачиваю ключ зажигания. «Форд» недовольно рычит, но заводится, выпуская облако сизого дыма.

Игра не закончена, Аня. Она только начинается. И в этот раз правила буду устанавливать я, потому что мне больше нечего терять, кроме тебя.

Машина плывет по трассе так плавно, что кажется, будто мы не касаемся асфальта.

Я смотрю в окно, за которым серые панельки окраин сменяются сосновым лесом, припорошенным мокрым снегом. Серость и холод за окном заставляют поежиться и инстинктивно сильнее кутаться в пальто.

Я вполглаза подглядываю за мужчиной за рулем. Он ведет машину расслабленно, одной рукой придерживая руль. Его профиль на фоне проносящихся деревьев кажется высеченным из камня — внешне идеальный, но от него веет жесткостью и холодом. Он отрывает меня от раздумий и шпионажа за ним простым вопросом:

— Болит? — произносит он, не поворачивая головы.

Я вздрагиваю. Он заметил, что я неосознанно потираю запястье.

— Немного…Ничего, пройдет.

— У Стефы есть хорошие мази. Она раньше занималась теннисом, знает, как снимать отеки.

Он говорит о таких бытовых вещах, но в его тоне слышится напряжение, и легкая…забота?

— Максим...

— М?

— Почему вы... почему ты это делаешь?

Вопрос повисает в воздухе. Я знаю ответ про «проект» и «инвестиции» — он уже говорил это сто раз. Но то, что произошло сегодня утром, не вписывается в рамки трудового договора. Боссы не вламываются в квартиры сотрудников, не проверяют их руки на наличие синяков и не увозят их к своим сестрам.

Максим долго молчит, как будто подбирает слова, и я напрягаюсь в ожидании ответа. Зная всю историю нашего знакомства, и дальнейших “отношений” — ответ вполне может мне не прийтись по душе.

— Потому что я не люблю, когда портят то, что мне нравится.

На этих словах сердце пропускает удар.

«То, что мне нравится».

Не «то, что принадлежит мне». Не «мой проект». А «то, что мне нравится».

Пока я обдумываю, насколько это хороший или плохой ответ, мы подъезжаем к КПП. Охрана, увидев номера авто, открывает шлагбаум еще до того, как мы тормозим.

Поселок похож на картинку из рекламного буклета — высокие сосны, идеально чистые дороги, дома, скрытые за живыми изгородями и тишина.

Максим сворачивает к двухэтажному дому в стиле хай-тек: много стекла, бетона и дерева.