Сразу после признания… Очередного… Ненужного… Даше вновь стало невыносимо стыдно. Хватило сил разве что на то, чтобы не сбежать, сверкая пятками, как в семнадцать. Но вот смотреть на Стаса, говорить что-то казалось нереальным. В горле стоял ком, в голове блок, хотелось… Ничего. Из объятий его освободиться, сухо шепнуть: «Я такси закажу», сделать шаг в сторону спальни, в которой остался телефон.
Вздрогнуть, когда он за руку поймал, развернуться заставил. Благо, взгляд поймать не пытался.
— Я отвезу, Дашка. Не глупи.
Плечами передернуть, запястье вывернуть, уйти в спальню все же. Хотя бы на пару минут, чтобы обрести минимальное равновесие, успокоить пульс и мысли. В которых раз за разом звучало «к херам, так к херам». Непонятное. Ничего за собой не повлекшее.
Через пять минут Даша вышла в прихожую, наощупь обулась, потому Стас и тут свет не включал. Будто чувствовал, что не стоит. Следом за ним из квартиры ретироваться, ждать за спиной, пока закроет, ехать в лифте в полной тишине. Как и в машине.
Рядом со своим подъездом взяться за ремень безопасности, надеясь быстро отщелкнуть и смыться без лишних слов, но Стас не дал.
Накрыл рукой паз, не позволяя отстегнуться, дождался, пока все же посмотрит. С вопросом и болью во взгляде…
— Это я виноват во всем, Дашка.
— Ты. Мне от этого легче должно стать? — Красновская и сама не знала, откуда в ней столько язвительности, и почему именно на Стасе срывается каждый раз. С Богданом ни разу себе подобного не позволяла. А с Волошиным… Видимо, слишком болит его безразличие.
— Не должно. Но выслушай. Не перебивай. Я недолго…
Даша хмыкнула, глянула куда-то в сторону, закусывая губу. Хотелось с помочью физической боли чуть вернуть себе ощущение реальности.
— Это я виноват во всем. Зациклился на себе. Увидел тебя у Тёмы, почему-то в голову врезалось, что ты — лучик света в темном царстве. А мое темное. Хоть глаз выколи. Вцепился в тебя, как… Как в лучик. И подумать не мог, что делаю тебе больно. Замуж ведь выходишь…
— И что? Как видишь, уже не выхожу… — Даша практически выплюнула, окинув Стаса откровенно злым взглядом. От его объяснений становилось только хуже. Раньше она сама себя убеждала в том, что вся интимность, которая скользила во взглядах, словах и действиях — напускная. А теперь он сам это подтверждал. Лучик.
То Носик, то Лучик. Дальше что? Ни намека на любимую.
— Да дослушай ты, глупая…
Он не крикнул, и даже тон не делал требовательным. Говорил тихо, спокойно, ласково. Честно и из-за этого больно.
— Но меня тянет к тебе, Даш. Это тоже отрицать было бы глупо, просто… Хуже времени не придумаешь.
— Почему? Почему не придумаешь, Стас?
— Потому что я развожусь, а ты бросаешь жениха. Потому что мы сейчас не способны рационально мыслить.
— А какого черта мы должны мыслить рационально? В этом беда, Стас. В этом! Я не хочу рационально! Я хочу жить и чувствовать себя живой. И ужас в том, что это получается… — запнулась, сглотнула, сложно было, но заставила себя взгляд поднять. — Получается только с тобой, — шепнула, тут же потупившись. Даже не знала, больше хочет, чтобы он успел поймать в ней ту отчаянную правдивость, которую закладывала в эти слова, или чтобы пропустил.
Он, видимо, услышал. Потому что сам ремень отстегнул, потянулся к ней, обнял, уткнулся в висок.
— Сначала мы должны разобраться. Каждый со своим. Понимаешь, Носик? Иначе поломаем друг друга… Я тебя поломаю, боюсь. Не хочу этого. Не прощу себе. И тащить тебя в то дерьмо, в котором сам купаюсь…
— Что ты предлагаешь, Стас? Мне сердце на паузу поставить? Оно и так на паузе восемь лет. Если ты рядом — срывается.
— Дай мне немного времени, Даш. Так будет правильно. Ты не понимаешь, на что подписаться хочешь.
— Ну так объясни.
— На вечные сомненья, на полное непонимание, на осуждение. Ты этого хочешь?
— Мне все равно, — Даша искренне ответила, Стас не сомневался даже, но сам хмыкнул только. Слишком влюбленная, чтобы говорить такие слова так уверенно. Не хочет смотреть правде в глаза.
— Вот ключи от моей квартиры, Носик, — Стас ослабил хват, поймал своей рукой ее руку, вложил в нее связку. — Приходи в любое время. Звони посреди ночи. Ты дорога мне. Меня тянет. Но пока — нет. Можешь ненавидеть, но прими.
— Я снова маленькая и глупая?
— Нет. Просто хочу тебя защитить. Пока могу.
Его ответы били не менее больно, чем другие в семнадцать. Потому что и тогда, и сейчас мечтала-то Даша о других. Но что бы кто ни думал, выросла с тех пор. Научилась маскировать и притворяться, что не больно. Потому кивнула, будто принимая, ключ в ладони сжала, посмотрела в его глаза.
— Я обещала, что отвоюю, Стас Волошин. Помнишь?
— Помню, Носик.
— Так и будет. Не сомневайся.