Жизнь Стаса была спасена, но все понимали — это только начало пути. Ведь качество этой жизни — вопрос, который оставался открытым до момента, когда Стас пришел в себя.

Для него инсульт вылился в частичную потерю чувствительности правых конечностей и расстройство произносительной стороны речи. Поначалу он пытался говорить, но быстро понял, что получается плохо, поэтому просто замолк. Последствия были не катастрофическими, Даше миллион раз на протяжении этих семи дней сказали, что она все сделала правильно и вовремя, но… Это не отменяла тот факт, что эти последствия есть и с ними нужно будет бороться.

Когда Даша вошла в кафе, и ее родители, и родители Стаса уже сидели за одним из столов.

Эта неделя ни для кого не прошла бесследно. Ее встретили серые лица.

Волошины приехали к сыну утром — Вера дежурила до обеда, Елисей привозил и забирал жену и всегда был на подхвате. Дашины родители приехали по просьбе.

В первую ночь, которую Стас провел в больнице, Артём отвез Дашу именно к ним. Всем было страшно. И не только за Стаса, но и за нее. Она же… Как выплакала все слезы, сидя на холодной плитке больничного холла, так с тех пор и держалась, чем немного пугала окружающих.

Софья и Алексей помогали, чем могли. Старший Красновский готов был подключить свои связи, чтобы перевести Стаса в другую клинику, но на подобном собрании было решено, что надобности в этом нет. Зато получилось договориться о лучшей палате. Катастрофу локализировали. Теперь… Время молиться и рвать жилы, чтобы ее последствия побыстрее остались в прошлом и никогда не повторились.

Даша села на оставшийся свободным пятый стул, положила руки на стол, прошлась взглядом по всем лицам, собралась…Ей теперь каждый раз приходилось собираться, чтобы выдавливать из себя слова. Это вдруг стало сложным процессом. Почти как для Стаса, но по другой причине.

— Я нашла хороший центр реабилитации. И договорилась с Милой — медсестрой, которая ухаживает за Стасом сейчас — она будет на подхвате. И я… Я решила, что приостановлю практику. Я смогу за ним ухаживать сама. По оптимистичным прогнозам нам понадобится месяц-два интенсивной реабилитации. Но их нужно использовать максимально, нельзя терять времени. У меня нет опыта, но я изучила, для восстановления очень важен психологический комфорт. В центре можно жить, но ему будет неуютно. А я смогу. — Даша говорила отрывисто, но как самой казалось — уверенно. Смотрела она при этом не на сидевших вокруг молча, а опять на свои руки. Не дрожащие сейчас только потому, что она с силой вжала их в скатерть. Взять чашку с налитым чаем, которая явно предназначалась ей, не смогла бы — в голове тут же проносились воспоминания о том, как стакан дрожал в пальцах Стаса. — В том центре, который я нашла, реабилитация дорогостоящая, но он лучший. Правда, лучший. И по методике, и по оборудованию, и по специалистам. Я продам машину, уже разместила объявление. Купят быстро, я не сомневаюсь. Просто нельзя затягивать. Врач сказал, что перспективы хорошие. Но нужно поторопиться…

— Даша… — перебить дочь попыталась Софья, но та мотнула головой, как бы прося этого не делать, пока она не договорил.

— Ему нужен физиотерапевт, чтобы быстрее разработать руку и ногу. А еще логопед и психолог. Потому что… Он не хочет говорить со мной, — на последних словах она перешла на шепот. Но успела научиться за эту неделю собираться быстро. Так и сейчас — кашлянула два раза, вскинула взгляд — решительный, открытый, продолжила, — еще мне нужно минимально оборудовать квартиру. Поручни в ванной и в спальне на первое время. И я… Я хотела бы попросить у вас… Я верну, когда смогу опять работать. Все верну…

— Даша, — на сей раз Софья перебила дочь уже более требовательным тоном, потянулась к ее рукам через стол, опрокидывая к чертям вазу с цветком, который почему-то показался декораторам здесь уместным, из нее по столу полилась вода… Прежде, чем вновь собраться и посмотреть матери в лицо, Даша несколько секунд смотрела сначала на лужу, которую никто не бросился вытирать, потом на мамины руки — красивые, ухоженные, такие теплые… За них бы ухватиться… Чтобы, как в детстве, вытащили из любой передряги. Обняли, по голове погладили, усыпили, а потом проснуться… И нет всего этого. Просто сон. Страшный. Прошедший… — Посмотри на меня. Пожалуйста…

Голос Софьи редко был таким тихим и ласковым. Но именно эта интонация заставила все же вскинуть взгляд.

— Ты не одна, понимаешь? Не одна. Тебе не надо ничего продавать. И возвращать никому ничего тоже не надо. Мы будем справляться все вместе, понимаешь?

Даша с полминуты просто смотрела, пытаясь понять, а потом… Замотала головой из стороны в сторону, чувствуя, как на глазах синхронно почками набухают капли слез и скатываются увесистыми дорожками. Не потому, что она была против, просто… Не понимала. Всю неделю будто падала вглубь бесконечной бездны. В темноте, страхе, отчаянье… Падала и падала. И не видела, за что можно бы ухватиться. Ни веточки, ни корня, ни протянутых рук. Ничего не видела…