Даже несмотря на все, что я сделал по отношению к ней, несмотря на мое недоверие и обвинения в ее адрес, она не осталась равнодушной ко мне и проявила милосердие. Сказала, что, если бы Матвей не заболел, то поехала бы со мной в Подольск на родину матери, где сегодня состоялись похороны.

— Я приеду ближе к вечеру, после поминок, — напоследок говорю в трубку. — Если Матвею станет хуже, звони.

— Конечно, не переживай.

Скидываю звонок, сажусь в машину и по пути в ресторан, в который везут родственников и друзей матери, снова рассуждаю насчет Дианы.

Все больше и больше убеждаюсь в том, что я здорово ошибся, когда обвинил ее в случившемся.

Разве она вообще способна на обман?

Да, все выглядело так, будто бы она привязалась к ребенку, решила оставить его себе и пошла на преступление. Все факты были против нее, как и убедительные показания доктора, которому я поверил.

В тот момент я был ослеплен желанием найти и наказать человека, по вине которого считал своего сына мертвым и не видел на протяжении четырех лет.

Казалось бы, все сошлось: Диана заплатила деньги врачу, та подделала документы, соврала нам с Оксаной о смерти ребенка, а затем укатила жить в Израиль. И раскололась она только потому что я ее прижал. Она испугалась и перевела все стрелки на Диану.

Я принял это за чистую монету. А сейчас снова пытаюсь понять: если Диана не виновата в случившемся, то зачем гинеколог ее подставила? Какую выгоду она преследовала?

Вспоминаю, как Оксана переживала из-за смерти сына. Пытаюсь представить, что она была в сговоре с врачом, но сильно в этом сомневаюсь.

Бывшая жена способна на многое, но навряд ли она могла отказаться от собственного сына.

Зачем ей это? Матвей был долгожданным ребенком. И если логически рассуждать, то меркантильная до мозга костей Оксана понимала, что сын еще больше укрепит наш брак, и она всю жизнь будет со мной как у Христа за пазухой. А еще ей больше не придется бояться, что я ее брошу. Помню, она сильно переживала из-за того, что я найду женщину, которая способна подарить мне ребенка.

Какие у Оксаны были причины вступить в сговор с доктором?

Возможно, она изначально знала, что не является биологической матерью ребенка, поэтому решила от него отказаться?

Тогда отсюда вытекает следующий вопрос: зачем она подговорила домработницу, чтобы та достала материал для ДНК экспертизы?

Вспоминаю реакцию Оксаны, когда она открыла конверт и увидела цифры.

Она пришла в ярость. Запыхтела и покраснела. Это говорит о том, что она явно ожидала другого результата и была на сто процентов уверена в том, что Матвей ее родной сын.

«Черт побери… — глубоко вздыхаю и медленно растираю заросшее лицо. — Как распутать эту паутину?»

— Роман Геннадьевич, приехали!

Выхожу на улицу, отдергиваю черный пиджак и иду в ресторан на поминки.

Вечер того же дня

Когда машина выруливает на трассу и проезжает стелу «Подольск», я устало откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Планирую вздремнуть пока едем в Москву. А когда доберусь до дома, наконец-то поговорю с Дианой.

Я до сих пор не сказал ей о том, что Оксана не является биологической матерью Матвея.

Последние три дня моя голова была занята другими мыслями.

Похороны прошли, я попрощался с матерью, а теперь как ни крути мне нужно возвращаться к вопросам, которые зависли в воздухе: достать из-под земли врача, и узнать, кто является биологичкой матерью моего сына.

«В криобанке клиники наверняка достаточно донорского материала, и по какой-то причине врачи могли им воспользоваться. Но что, если биологической матерью является сама Диана?»

Завтра поедем в клинику и сделаем еще одну ДНК экспертизу. А пока что рано радоваться, ведь результат может быть, как положительным, так и отрицательным.

Но было бы здорово, если б именно Диана оказалась его настоящей матерью. А еще лучше, если она окажется невиновной в том, что произошло четыре года назад.

На въезде в Москву меня будит голос водителя.

— Роман Геннадьевич, вам второй раз звонят.

Видимо, я так крепко уснул, что не услышал мобильник.

— Слушаю!

— Роман Геннадьевич, — пыхтит в трубку мой помощник, — мы нашли врача, который работал в клинике, где родился ваш сын. Он готов поговорить с вами, но при одном условии. Скажите, куда его везти.

— В офис. Я скоро приеду.

Через час вхожу в свой кабинет и сразу чувствую, как воняет перегаром. Вижу перед собой полного, небритого мужчину со взъерошенными волосами.

— Это врач-неонатолог, — подсказывает помощник. — Он дежурил в тот день, когда суррогатная мать родила вашего сына.

Я молча беру стул и сажусь напротив мужчины.

— Внимательно слушаю.

Роман