— В тот момент я испытала невероятное счастье. У тебя есть сын… — повторила она несколько раз. — Я уверена, что ты посвятишь ему всю свою жизнь и станешь для него самым лучшим отцом и верным другом. А мне теперь и умереть не страшно.

Завтра мы с Матвеем обязательно проведаем ее еще раз.

Он полюбил бабушку, как будто знал ее с рождения. Рассказывает ей какие-то истории, показывает игрушки, обожает ее блины с домашним вареньем. Один раз даже попросил остаться у нее на ночь, но я мягко объяснил ему, что бабушка болеет и не сможет долго играть с ним.

В итоге сын уговорил меня остаться у нее нам обоим.

И я за это очень благодарен ему.

Просыпаться в доме матери… Я уже забыл, что это такое, когда открываешь глаза и втягиваешь в себя знакомый запах выпечки.

Я купил ей дом в тихом спокойном месте прямо на берегу озера, обустроил его всем необходимым, и мне казалось, что ей всего предостаточно. Холодильник всегда забит продуктами, в саду и в доме самая навороченная техника, как и мебель. И у меня никогда не возникало мысли, что ей может быть одиноко в этом таком крутом особняке.

Все же есть. Что еще нужно?

Но когда рано утром мы с Матвеем вышли из спальни и спустились на завтрак, я увидел перед собой внезапно ожившую мать. Ее лицо больше не казалось серым и болезненным, а взгляд — поникшим. Она словно сияла, когда приглашала нас за стол, а затем заботливо сворачивала для нас конвертиком блины и наливала чай.

Черт возьми, если бы не сын, то я так бы и не догадался хоть раз бросить все свои дела, выключить телефон и уехать на пару дней к матери.

В постоянной спешке я едва не упустил такие простые, но такие важные моменты.

За последние несколько дней ее состояние ухудшилось и она практически не встает с постели, поэтому теперь мы гораздо чаще будем оставаться у нее на ночь. Если, конечно, я все же не сумею уговорить ее перебраться в мой дом.

Матвей слышит, как я въехал во двор, и несется встречать меня.

— Пап, а мама с Полей тоже плиехали? — заглядывает в окна машины.

— Мама с Полей? — хмуро смотрю на сына.

Точно, я же сам ему утром говорил, что они сегодня приедут. По крайне мере мы с Дианой договорились на этот четверг.

Странно, что она до сих пор не позвонила мне и не сообщила в какое время их ждать.

Стоп! Вчера она тоже не звонила.

Обычно Диана набирает мне, я передаю трубку Матвею, и она общается с ним часами. А тут, получается, вторые сутки не звонит?..

Я даже не обратил на это внимание. Все мысли были заняты ухудшением состояния матери и ожиданием результата ДНК экспертизы.

Чтобы удостовериться, что с Дианой все в порядке я сам набираю ее.

«Абонент недоступен».

— Хм… На нее это не похоже, — тихо произношу я.

Звоню еще раз, но слышу в трубке то же самое.

Вспоминаю, что этот «мертвец» Олег рядом с ней, и у меня появляется дурное предчувствие.

Может, там что-то случилось?..

Диана

Сижу на кровати рядом с дочкой, и, запустив пальцы в волосы, раскачиваюсь как маятник.

«На живца, — впиваются в сердце слова Олега. — Я взял ее на живца».

В том телефонном разговоре, который я случайно услышала два дня назад, речь шла обо мне.

— Никаких крайних мер! Я же сказал, что сегодня-завтра все улажу! — доносился из комнаты тихий и раздраженный голос Олега. — Да, черт побери, я уверен, что она доверяет мне, потому что пообещал ей помочь решить проблему с сыном. Я взял ее на живца, не думаю, что соскочит. Еще немного и она все подпишет.

Затем он прикрикнул и сразу сбавил тон:

— Мать твою, не надо мне напоминать о том, как этот груз важен для нас! Я и без тебя это знаю! Сегодня вечером я пообещаю ей дать то, что она хочет, и после этого она будет готова подписать все, что угодно. Поверь мне, она ослеплена желанием вернуть сына. Все, я больше не могу говорить. Скидываю. Выйду на связь сам, когда она подпишет эти чертовы документы.

В тот момент страх сковал все мое тело. Почти не касаясь ногами пола, я попятилась к детской комнате, но…

Олег резко вышел из своей спальни и увидел меня.

Он сразу догадался, что я все слышала. Это было написано в моих испуганных глазах.

Пронзил меня ледяным взглядом, передернул острыми скулами, стиснул челюсти и стремительно направился в мою сторону.

Я стояла не дыша, и от страха не могла пошевелить даже мизинцем.

Его план обмануть меня провалился, и из-за этого он пришел в ярость. Я боялась даже подумать о том, что он предпримет в следующую секунду. И больше переживала не за свою жизнь, а за жизнь Полины.

В тот момент я четко поняла, что мы для него и гроша ломаного не стоим, а его желание стать одной семьей это всего лишь спектакль, который он разыграл ради достижения своих целей.