Я принимаю душ, облачаюсь в строгий черный костюм, и, выйдя из комнаты, собираюсь отправиться на юбилей к приятелю. Но перед этим даю указания няне и обнимаю сына.

— Долго не играй и слушайся Людмилу Аркадьевну, договорились? — подмигиваю ему и перевожу взгляд на Оксану, спускающуюся по лестнице с чемоданом.

Беру у нее чемодан, жду, пока она попрощается с Матвеем, и провожаю в такси.

— Я надеюсь, что ты еще раз как следует обо всем подумаешь и примешь правильное решение, — надломленным голосом произносит она, задерживает на мне потухший взгляд и закрывает дверь.

* * *

Спустя два часа

— Уже спит? — переспрашиваю Людмилу Аркадьевну. — Весь полет спал, по пути домой спал в машине. А он точно хорошо себя чувствует? Лоб не трогали?

— Видимо, переутомился сегодня. Все-таки перелет, плюс акклиматизация. Я за ним присмотрю. Тихонько в его комнате посижу и книжечку почитаю, — шепчет в трубку женщина. — Ни о чем не беспокойтесь, Роман Геннадьевич. Отдыхайте.

Скидываю звонок, собираюсь вернуться в ресторан на торжество, но меня останавливает удивленный женский голос, звучащий на всю улицу.

— Это же тот парень, который развел Оксанку на квартиру и тачку!

Разворачиваюсь и вижу двух девушек, стоящих ко мне спиной. В одной сразу узнаю Милену, подругу Оксаны. Она тоже приглашена на юбилей вместе с мужем. Видел их за столом в другом конце зала.

«Что она сказала? Кого этот парень развел на квартиру и тачку?..»

Я провожаю взглядом загорелого мажора в белой обтягивающей рубашке, которого держит под руку взрослая дама, и прижимает к груди пышный букет роз.

Они, видимо, направляются в гостиницу, которая расположена в соседнем от ресторана здании.

— Попробуй не клюнуть на такого мальчика, — чуть ли не стонет одна из девушек, глядя на мажора.

— Дура! Он Оксанку на большие бабки развел, а ты слюни по нему пускаешь! Погоди, сейчас и эту тетку оставит без квартиры! И вообще, почему он так свободно по улице разгуливает? — фыркает Милена, а я сканирую взглядом ее затылок, внимательно слушая каждое слово. — Оксанка ж вроде на него в полицию заявила… Точнее сначала заявила, а потом забрала заяву. Короче, фиг ее поймешь. Видимо, вернулась к Шахову и забила на Казанову, который обобрал ее до нитки. Ну и зря! Могла бы спасти многих девушек, если бы его посадили.

— А ты вообще уверена, что это он?

— Конечно! Я ж с Оксанкой в клубе была, когда она с ним познакомилась. А потом она мне про него все уши прожужжала. Типа замуж ее позвал, в Дубай предложил переехать, — прыскает со смеху Милена. — А потом появилась у меня на пороге вся зареванная, без машины, без крыши над головой и без рубля в кошельке. Вот тебе и замуж за красавца! — всплескивает руками девушка. — Вот тебе и Дубай! Получите, распишитесь, как говорится.

— А-а-а… так она поэтому у тебя полгода жила? — протягивает вторая девушка.

— Угу. Приютила ее. Не оставлять же на улице. Ну хоть сейчас к Роману вернулась, слава богу. Глядишь, и жизнь снова наладится. Только ты про Казанову никому ни слова, поняла? Я тебе по секрету рассказала. Оксанка это от всех скрывает.

Милена хлопает подругу по плечу и смеется.

— Пойдем за стол. Нас уже заждались наши мальчи…

Девушки разворачиваются, и Милена резко замолкает, глядя на меня испуганными глазами косули.

— Роман?.. — хрипло произносит она.

Диана

Олег везет нас с Полей к дому Шахова. Я наблюдаю за тем, как он сидит за рулем своей спортивной иномарки, и снова убеждаюсь в том, что он стал совсем чужим для меня.

Я знаю, что не останусь с ним. Даже поцеловать его не могу, что уж там говорить о совместной жизни.

Вчера вечером, когда он закрыл дверь в мою спальню и собрался остаться со мной наедине, я прямым текстом сказала ему, что у нас ничего не получится.

Он присел на кровать рядом со мной и мы около часа разговаривали. Я объяснила ему, что время упущено и что я больше ничего к нему не испытываю. Решила даже не пытаться разбудить в себе былые чувства, потому что знаю, что никогда не смогу снова полюбить его.

Это не тот Олег, которого я когда-то любила всем сердцем. Он стал для меня совершенно чужим.

Выслушав меня, он молча вышел из комнаты, примерно через пять минут хлопнула входная дверь, а затем я вздрогнула от рева двигателя его машины.

Домой он вернулся под утро.

Когда я спустилась на завтрак, увидела на кухонном столе бутылку коньяка, а в пепельнице на террасе — целую гору окурков. Хотя вчера вечером она была пустая.

Я не могу заглянуть ему в душу, но и без этого понятно, что я сильно ранила его новостью о том, что мы не сможем быть вместе.