— Сын должен начать привыкать ко мне, и я хочу, чтобы он жил в моем доме. Вместе с тобой и твоей дочкой, разумеется, — добавляю я, заметив тревогу в ее глазах. — Я не намерен разлучать вас, так как прекрасно понимаю, чем это может обернуться. Поэтому предлагаю поступить следующим образом: первое время вы с дочкой поживете в моем доме, а дальше, когда сын будет доверять мне, и когда он ко мне окончательно привыкнет, переедете на отдельную квартиру, а Матвей будет проводить время и со мной, и с вами. У него будет два дома: дом мамы и сестры, и дом отца. Так живут разведенные пары, но у нас немного другой случай.

— А как на это отреагирует ваша жена?

— Мы в разводе. Я сообщил ей, что наш сын жив, для того, чтобы она перестала ходить на могилу и оплакивать его. Скажу прямо: Оксана тоже желает принимать участие в воспитании сына и не собирается оставаться в стороне. Я не в праве запретить ей видеться с собственным ребенком, и этот вопрос мы тоже должны будем решить.

— Что решить? — возмущенно смотрит на меня девушка. — Хотите, чтобы у моего сына было две матери?

— Он не только твой сын! — сверля ее взглядом, напоминаю я. — Но еще и мой, и Оксаны. Навсегда запомни, что мы не отказывались от него. Нас трое. Каждый считает его своим сыном. И мы как взрослые люди должны решить вопрос о его дальнейшей судьбе. Моя бывшая жена не будет жить в моем доме, но запрещать ей видеться с сыном я не стану. Оксана, точно так же, как и я, ждала его появления на свет и долго не могла оправиться после того как сообщили, что он родился мертвым.

— И как вы ее представите? — нервно усмехается Диана. — Скажете Матвею, что это еще одна его мама? Нет, я понимаю, если в его жизни появится папа, которого он так долго ждет, но еще одна мама это уже слишком.

— Мы все объясним ему, когда вырастет. А сейчас наша задача не травмировать его.

Я кладу на стол деньги за кофе, встаю и поправляю галстук.

— Жду вашего ответа до завтра. Надеюсь, вы примите правильное решение.

Идя к машине, отвечаю на звонок от Оксаны.

— Слушаю!

— Ром, ты виделся с ней? Она не успела скрыться вместе с нашим ребенком?

— Я поговорил с Дианой. Надеюсь, мы друг друга услышали, — коротко отрезаю я и сажусь в «мерс».

— И что тебе напела эта преступница? Она ведь отдаст нам ребенка?

— Она переедет с сыном в Москву.

— В каком смысле «она тоже переедет сюда»? Зачем? Ее место в тюрьме, а не в столице!

— Я сам разберусь где ее место. Состояние ребенка для меня сейчас важнее всего, и если ты думаешь точно так же, как и я, то должна понимать, что его сейчас нельзя разлучать с матерью. Точнее, с женщиной, которую он считает матерью.

В трубке тишина, затем слышится глубокий вздох.

— Да, ты абсолютно прав… Мы не должны навредить нашему мальчику. Я надеюсь, ты позволишь мне немного пожить у тебя, чтобы побыть с ним рядом. Я съеду, как только найду работу и подходящее жилье, а дальше мы решим, как я буду участвовать в его воспитании.

Оксана снова вздыхает.

— Навряд ли мы станем одной семьей… Я поняла это после нашего разговора с тобой. Видимо, я не заслуживаю твоего прощения…

— Подожди… ты сказала, что тебе нужно найти жилье? Я не ослышался?

— Да, все верно…

Я удивленно вскидываю брови, и представляю перед собой квартиру в центре Москвы, которая досталась ей после развода.

— А что с твоей квартирой?

— Ты разве не знаешь? Я же попала в лапы мошенников. Как только мне сообщили, что твоя мать больна, я решила продать все свое имущество, чтобы хоть как-то помочь ей. Понимала, что у тебя нет финансов, что ты весь в долгах, и не смогла пройти мимо этой страшной беды. Ты же знаешь, что твоя мама всегда была близка для меня. Я…

Оксана отчаянно всхлипывает и пищит:

— Я подумала, что будет правильно, если я продам квартиру, машину, куплю себе что-то поскромнее, но зато спасу жизнь близкому человеку. Хотела поддержать вашу семью, перевела деньги в благотворительный фонд, который якобы собирал средства на операцию твоей мамы, а они перестали выходить на связь и пропали.

Пока я пытаюсь все это переварить, Оксана в слезах продолжает:

— Я сразу обратилась в прокуратуру. Пошла лично к Ремезову, он же все-таки наш хороший знакомый, но даже его связи не помогли задержать мошенников по горячим следам. Я буквально вчера была у него в прокуратуре, но, к сожалению, снова ушла ни с чем… Их до сих пор не нашли.

Спустя две недели

Вологда

Диана

— Жаль, конечно, что вы так внезапно уезжаете в другой город, — вздыхает воспитательница и, улыбнувшись, треплет Матвея по голове. — Мы будем скучать по тебе, дружочек. А вы, Диана Сергеевна, по работе туда переводитесь или просто захотелось уехать из нашего провинциального городка в столицу?

— Второе, — натянуто улыбаюсь я, стараясь не вдаваться в подробности.

Тем более в мою историю вообще сложно поверить: еду в Москву к биологическим родителям моего ребенка.

М-да…

До сих пор в голове это не укладывается. Но в то же время я понимаю, что другого выбора у нет. Роман не оставит нас в покое, на это можно даже не рассчитывать.