— В комнату? Я думала, что после того как подпишу документы, мы с Полей сможем уехать.

— Куда? — рассмеялся он. — В Вологду? Ну мы же оба понимаем, что ты туда не вернешься без сына.

— Я хочу забрать дочь и поехать в гостиницу, — заявила я, продолжая бояться его как огня. — Я все сделала, как ты просил. Я понимаю, что ты соврал мне о том, что нашел врача и что поможешь вернуть сына, а значит, меня в этом доме больше ничего не держит. Прошу, отпусти нас.

— Отпущу, — кивнул он. — Как только груз доставят на место.

Два дня мы с Полиной находимся в запертом доме. Олег забрал у нас телефоны, и я осталась без связи с Матвеем.

Поля не подозревает о том, что сделал ее родной папа, но она чувствует, что со мной что-то не так.

— Мамочка, ты опять плачешь? — спрашивает дочь и обнимает меня за шею.

— Все в порядке. Просто у меня голова немного болит, — всхлипываю я и про себя добавляю:

«А еще твой отец сделал меня разменной монетой, и я могу сесть в тюрьму…»

Олег знал в чем я была уязвима и воспользовался этим. Расположил меня к себе, пообещал вернуть Матвея, соврал, что его люди нашли врача, которая принимала у меня роды. Одним словом, сыграл благородного рыцаря, который пойдет на все ради меня и дочки.

«Господи, какая же я слепая…» — прерывисто выдыхаю и крепче прижимаю к себе Полинку, как будто предчувствуя, что скоро у меня не будет возможности ее обнять.

Дикое желание вернуть сына усыпило мою бдительность и теперь я оказалась в ловушке. Если из-за этого груза меня посадят, то я этого не вынесу.

Я умру, если меня разлучать с детьми.

Поля отходит от меня к окну, а я прижимаю пальцы к пульсирующим вискам. От состояния безвыходности у меня еще сильнее разболелась голова, поэтому я с трудом разбираю слова дочери.

— Мам! Ма-ма! — настойчиво зовет она. — Так это полиция или нет?

— Что? Какая полиция? — хмурюсь я, и, держась за голову, медленно встаю с кровати.

Подхожу к окну и вижу за воротами людей в черных масках и с надписью на спине «ОМОН».

— Ой, а там вроде дядя Рома! — тычет пальцем в окно Полина. — Мам, это же дядя Рома, да?

— Д-да… — заторможено отвечаю я, не понимая, что он здесь делает вместе с десятком омоновцев.

Вечер того же дня

Диана

После долгожданной встречи с сыном я несколько часов не могла выпустить его из объятий. Мое маленькое сладкущее чудо снова рядом со мной. Слава богу!

Засопел, повернувшись на бочок.

Я осторожно встаю с кровати, поправляю одеяло, и на цыпочках выхожу из его комнаты, которая до потолка заставлена игрушками.

А в шкафу висит совсем новенькая одежда. Очень стильная и безумно дорогая.

Когда я взглянула на ценник рубашки, чуть в обморок не упала. Роман ничего не жалеет для сына. Балует его по полной программе.

Из рассказов Матвея я поняла, что они с папой часто едят в лестоланах, ходят в палки аттлакционов ездят на озело полыбачить, но потом всю лыбу отпускают облатно в озело.

За время, проведенное с Романом, Матвей очень сильно изменился и повзрослел. Говорил со мной заумными словечками и с деловущим лицом.

Перед сном не хулиганил и не становился неуправляемым как это обычно бывает.

Сегодня, когда он хвастал своей модной одеждой, я смотрела на него и тихо обалдевала: он стал маленькой копией Романа. Серьезный молодой человечек в обалденно дорогих шмотках и с волосами, зализанными на бок.

«А это точно мой сын?..» — смеялась про себя.

Закрываю дверь в его комнату и вхожу в спальню, которую Роман нам предоставил с Полей.

— Мамочка, а папа будет в тюрьме сидеть? — шепотом спрашивает дочь.

Мне предстоит непростой разговор с ней. Нужно постараться мягко объяснить дочери, что папа снова исчез из ее жизни и на этот раз уже точно навсегда.

Не могу сказать, что Полина успела к нему привыкнуть. Мне кажется, она его даже немного побаивалась. Он ни разу не обижал ее, не повышал на нее голос, но все-таки дети лучше нас взрослых чувствуют истинный характер людей, поэтому Поля, наверное, и не прониклась к нему за все это время.

Скукоживалась, когда Олег пытался ее приобнять, стеснялась его, зачастую предпочитала молчать, когда он задавал ей какие-то вопросы.

Я присаживаюсь к ней на кровать, застегиваю пуговицы на пижамке, прошу повернуться ко мне спиной и заплетаю волосы в косу, чтобы утром не было шухера на голове.

— Твой папа совершил плохой поступок, — осторожно начинаю я, и веду разговор к тому, что Олегу предстоит провести много лет за решеткой.

Полина молча слушает, а когда я заканчиваю плести косу, она поворачивается и прижимается ко мне.

— Мне он не очень нравился, — шепчет дочь. — Дядя Рома лучше.