— …И людей, которых ты посадил, немедленно выпусти! Я лично проверю, чтобы они вышли на свободу!

Раздается из гостиной громкий голос Шахова.

Я застываю у приоткрытой двери и вижу, как он стоит со сжатыми кулаками спиной ко мне.

Мы с ним сегодня еще не виделись. Он не соизволил нас с Полей встретить и проводить к сыну. Оставил эти заботы домработнице.

Я вообще думала, что его нет дома.

— Нет, Ремезов, это ты меня послушай, — цедит сквозь зубы. — Ты пошел на поводу у лживой суки, которая соврала мне, что отдала последние деньги на лечение моей матери. Ты подыграл ей, сказав, что нашел мошенников и посадил их. И ты за это ответишь. Ты знаешь, на что я способен, когда меня предают люди, которым я доверял.

«Лживая сука… — задумываюсь я. — Хм… речь ведь идет об Оксане? Ого! Лихо она обвела его вокруг пальца. Еще и в наглую поселилась в его доме».

Я слышала историю о том, как она перевела все свои деньги в благотворительный фонд, но это оказались мошенники. Даже зауважала ее, ведь она пыталась помочь матери Шахова. А теперь выясняется, что она обманула его?

Шахов убирает от уха мобильник, сует руки в карманы спортивных брюк, расправляет обнаженные рельефные плечи, и поднимает голову к потолку.

— Сукин сын… — со вздохом протягивает и снова достает из кармана руку со звонящим телефоном. — Надеюсь ты звонишь сказать, что освободила квартиру, — рычит он в трубку.

О, а это, видимо, сама Оксана.

— Нам не о чем разговаривать. Завези ключи от квартиры в мой офис, а затем вали на все четыре стороны. И чтобы духу твоего не было рядом с сыном! Считай, что ты еще легко отделалась. А если хотя бы раз появишься рядом, я тебя живьем закопаю.

— ***

— Нет не выслушаю! — гремит на всю комнату. — Никто не смеет шутит такими вещами! Даже враг не стал бы врать мне, прикрываясь болезнью моей матери, но ты это сделала. Тебя развели, как тупую курицу, ты все потеряла, но решила не упускать шанс и снова устроить свою чертову жизнь рядом со мной и сыном? Пела мне о том, как он тебе дорог, а сама хотела жить ни в чем не нуждаясь, и…

Роман продолжает выстреливать в нее словами словно пулями, а мне в голову снова приходит одна мысль: а что, если Оксана виновата в том, что случилось в роддоме?

Я уже думала об этом, но потом Роман рассказал мне, как она страдала после «смерти» сына, как ходила на «его» могилку, и как долго не могла прийти в себя после случившегося.

Я прогнала от себя эту мысль, решив, что родная мать никогда бы не поступила так с собственным ребенком.

А теперь выясняется, что она ради своих целей по головам пойдет.

Раз способна соврать про то, что якобы помогала больной матери Шахова, значит… и с врачом могла тогда договориться.

Вот только зачем ей это нужно было?

Ведь они долго не могли зачать ребенка, ЭКО не помогало, а когда долгожданный сын появился на свет, она вдруг решила отказаться от него?..

Хм…

Я с ужасом наблюдаю за тем, как Роман ударяет кулаком по стеклянному журнальному столу и тот разлетается на сотни мелких осколков.

Повернувшись к двери, впивается в меня звериным взглядом, а я замечаю, как из его руки капает на пол кровь.

— Тебе следует разобраться, не причастна ли она к вымышленной смерти Матвея, — не сдержавшись, озвучиваю ему свои мысли.

Поднимаю голову и пристально смотрю в его остекленевшие глаза.

— Ты поверил какому-то врачу и во всем обвинил меня — человека, который родил тебе сына и воспитал его, — тихо произношу я и, брезгливо глядя на него, добавляю: — Ты слеп, Роман Шахов. Не видишь, что происходит у тебя прямо под носом. И слава богу, что у нас ничего не вышло. Потому что жить с таким, как ты…

— Мам, тебе папа звонит! Он скоро за нами заедет, — выкрикивает из комнаты Поля, и я вижу, как Шахов резко меняется в лице.

В его глазах так и застыл вопрос:

«Кто звонит? Папа?»

Оксана

— …Твой Шахов снова хочет поговорить со мной! — кричит в трубку разъяренная врачиха. — Когда вы уже отвяжетесь от меня? Что вам нужно?! Прошло больше четырех лет, а я до сих пор вздрагиваю от каждого телефонного звонка, черт бы побрал! Если бы знала, что так будет, то ни за что бы не согласилась помогать тебе! Ни за какие деньги, слышишь?!

— Успокойся, — цежу сквозь зубы. — Раз уж ты тогда прыгнула в мою лодку, то сама должна понимать, что из нее так просто не выбраться. Ты пойдешь со мной до конца, ясно? Если не хочешь сесть, то будешь слушать меня и делать так, как я тебе скажу. Ты же знаешь, что у меня достаточно компромата, чтобы засадить тебя далеко и надолго. Я, плюс еще две мамочки, которым ты, так сказать, однажды за хорошие деньги помогла в клинике, готовы свидетельствовать против тебя. Поверь, у нас будет совсем другая версия случившегося, дорогая.