Все еще не могу привыкнуть к такому повышенному вниманию к собственной персоне. Я жила куда скромнее, поэтому мне все время кажется, что это происходит не со мной.

После смерти Олега я вообще позабыла о том, что такое мужская забота. Последние годы мне приходилось буквально выживать с двумя детьми. Я крутилась как белка в колесе, работала в две смены, и совсем забыла о том, что я еще молодая девушка, которая может стать для кого-то любимой.

Я на себя откровенно забила. Крест на себе поставила. Жила ради детей и даже не мечтала однажды выйти замуж и создать семью, в которой будет не только всемогущая мама, но и папа.

Успешно записала себя в ряды «разведенок с прицепом», и свыклась с мыслью, что никому не буду нужна с двумя детьми.

Но жизнь взяла и лихо крутанулась на сто восемьдесят градусов.

Я еще пока не знаю, что ждет меня дальше, но буду безумно рада, если в лице Романа обрету человека, с которым я и мои дети будем счастливы.

Время покажет.

Вхожу в дом, на цыпочках прокрадываюсь в комнату, поправляю одеяльца у детей, целую их в щечки, закрываю за собой дверь, спускаюсь на первый этаж и, откинувшись на спинку дивана, растягиваю губы в улыбке.

Непередаваемое ощущение зарождающихся чувств внутри. Меня будоражит от одной только мысли, что я начинаю влюбляться, и это давно забытое состояние мне безумно нравится.

Вздрагиваю от хлопка двери, слышу быстрые шаги по дому, и чувствую, как сердце с тревогой пускается в пляс.

В гостиную входит Роман. Его широкие черные брови сдвинуты к переносице, в глазах пляшут языки пламени, на острых скулах передергиваются желваки.

Не понимаю, что происходит. Его явно что-то вывело из себя.

Вопрос: что именно?

И почему он смотрит на меня как на лютого врага?..

Неделю спустя

Сочи

Роман

— Пап, а когда мы снова поплывем на яхте? Я еще хочу на дельфинов посмотлеть, — не успев открыть глаза, зевая, спрашивает Матвей.

— Позавтракаем и поплывем, — подмигиваю ему и треплю по растрепанным волосам. — Давай вставать.

Первым встаю с кровати и иду в ванную комнату, расположенную прямо в спальне моего сочинского дома.

Сам дом небольшой, если сравнивать его с моим московским. На первом этаже кухня-гостиная плюс комната с террасой, а на втором — две спальни. Скоро одну из них переделают под детскую.

Планирую периодически приезжать сюда с Матвеем для смены обстановки. Ему здесь и так нравится, а если еще и своя комната появится, то точно будет счастлив. Кстати, из той комнаты, которую планирую переделать в детскую, видно пляж. Дом находится на первой береговой, поэтому до моря идти всего двести метров. И парк развлечений рядом, и дельфинарий, и аквапарк. Одним словом, для сына здесь настоящий рай.

Вчера мы с ним весь день провели на яхте, а сегодня в одиннадцать нас будет ждать на пляже детский инструктор по серфингу. Хочу поставить сына на доску. Будем вместе покорять волны в будущем.

— А мама уже плоснулась? Мы сейчас позвоним ей? — слышится за спиной сонный голос.

Выключаю кран, вытираю полотенцем лицо и, развернувшись к сыну, сажусь на корточки.

— Маме позвоним, когда вернемся с пляжа, окей?

— А они с Полей плиедут к нам?

— Нет. У мамы работа, ты же знаешь.

Щелкаю его по носу, поднимаюсь на ноги, и вручаю зубную щетку.

— Жду тебя внизу.

Матвей рос с матерью, был практически неразлучен с ней, поэтому расставание дается ему не так просто, несмотря на то, что я почти каждую свободную минуту стараюсь занять его делом.

Он очень привязан к Диане, поэтому я не стал принимать кардинальных решений.

Пока.

Ради сына я разрешил Диане с дочкой пожить в московской квартире, которая изначально и была предназначена для них.

А ведь в какой-то момент думал отказаться от этой квартиры, потому что был решительно настроен предложить Диане остаться в моем доме.

За завтраком в голову снова лезут слова доктора, которая принимала у нее роды.

— Что происходит?! Зачем вы меня привезли сюда?! — паниковала она в моем кабинете. — Вы не имеете права удерживать меня здесь! Я обращусь в полицию!

— В полицию обращусь я, если вы сейчас же не расскажете, почему соврали нам с женой о смерти ребенка.

Женщина вытаращила на меня испуганные глаза.

— Я… я… не понимаю, о чем вы говорите. Я уже несколько лет живу и работаю в Израиле, а сюда приехала навестить родственников. Вы меня с кем-то путаете.

— Четыре года назад в частной клинике вы принимали роды у суррогатной матери Дианы Новиковой. Она родила недоношенного мальчика, который выжил, — процедил сквозь зубы, — но вы сообщили нам с супругой, что он мертв.

Я посмотрел на наручные часы и впился в нее грозным взглядом.