Если верить его словам, то все эти годы он мечтал вернуться ко мне и жить одной семьей. И… явно не думал о том, что я разом обломаю все его планы.

А если не верить его словам?

Я ведь до сих пор сомневаюсь в том, что у него не было ни единой возможности связаться со мной и помогать нам с дочкой все эти годы. Ну не верится мне в это, хоть тресни!

Вся эта история больше похожа на то, что он на протяжении нескольких лет строил бизнес в другой стране, купался в деньгах, и напрочь забыл о моем существовании. А теперь что-то заставило его вернуться в Россию, и он вдруг вспомнил о том, что у него здесь есть девушка, которая родила ему дочь.

Еще есть вариант куда хуже: возможно, он до сих пор крутится в бандитских кругах. И такого человека я точно не желаю видеть рядом с собой и дочкой.

Я за то, чтобы мирно жить и крепко спать ночами.

Час назад, когда я стояла у зеркала и собиралась поехать к Матвею, Олег вошел в комнату, которую любезно предоставил мне для проживания, и, обняв за плечи, втянул запах моих волос.

— Я люблю тебя, Динка. И все эти годы любил. — Он глубоко вздохнул и через несколько секунд продолжил. — Жаль, что ты приняла такое решение, но я тебя понимаю. Ты считаешь меня предателем, — усмехнулся он и снова глубоко вздохнул. — Что ж, пусть будет так. Я не могу рассказать тебе всех подробностей моей жизни в Польше и убедить в обратном.

Он похлопал меня по плечам и медленно убрал с них руки.

— Хотя бы разреши помочь тебе уладить вопросы с сыном. Я же вижу, как ты страдаешь из-за него.

— Как ты можешь помочь мне? — нахмурилась я, глядя на него в зеркало.

— У меня есть кое-какие связи. Думаю, с их помощью мы сможем найти врача. А если нет, то поборемся за твоего сына в суде. Там тоже есть свои люди.

Он направился к двери, но резко застыл и повернул голову к плечу.

— И еще: мы оба понимаем, что официально я мертв и живу под другим именем, поэтому не могу заявить права на отцовство. Но я хочу видеться с дочкой и сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась. Надеюсь, ты не будешь против.

Он вышел из комнаты и оставил меня наедине с мыслями.

Дурацкими мыслями…

Я стала задумываться о том, что поступила жестоко по отношению к нему.

А что, если он не обманывает, и все эти годы у него действительно не было возможности сообщить о себе? А может, он был вынужден скрываться, чтобы нас обезопасить?..

Что, если он много лет мечтал вернуться ко мне, и когда это, наконец, случилось, я не даю ему никаких надежд на счастливую семейную жизнь.

Как-то погано на душе после последнего нашего разговора. Вечно я себя во всем виню.

Это меня должны жалеть! Потому что я одна поднимала детей без какой-либо помощи. А теперь одного ребенка отобрали, и бывший вдруг вернулся, как ни в чем не бывало.

Вернулся, когда его поддержка и помощь в воспитании дочери давно не нужна.

А я как дура должна всех понимать и всем сочувствовать?

«Соберись, Диана! — приказываю себе, когда машина Олега въезжает в коттеджный поселок. — Хватит вечно входить в положение других. Думай только о себе и детях! Всё!»

— Через сколько вас забрать? — спрашивает Олег, хмуро глядя на дом Шахова.

— Не знаю, — пожимаю плечами и выхожу из машины. — Я тебе позвоню.

«До смешного! — психую, идя к воротам. — Приехала на свидание к собственному сыну и даже не понятия не имею сколько времени нам для этого отведут!»

Но пока что у меня нет другого выбора. Я вынуждена подчиниться этой ужасной ситуации, и ради того, чтобы видеться с сыном, играть по правилам Шахова, у которого все кругом куплено.

Надеюсь, Олег поможет мне вернуть сына…

Час спустя

— И это лего будем собирать? — улыбаюсь Матвейке, затем поднимаюсь с пола и морщусь от колючих марашек, бегающих по ступням. — Ух, отсидела ноги. Надо размяться, — треплю его по голове. — Вы с Полиной начинайте, а я пока в туалет схожу.

Пытаюсь улыбаться, а у самой сердце кровью обливается.

Как же мне хочется остаться со своим ребенком и никуда его от себя не отпускать. Не передать словами, что я сейчас испытываю. От одной мысли, что я скоро уеду, а он останется здесь, внутри все переворачивается.

Одно радует: сын в приподнятом настроении. Загорелый, красиво одет и даже с новой стрижкой. Видно, что Шахов о нем заботится. Да и комната его завалена игрушками, мотоциклами и электромобилями.

Первые десять минут нашей встречи Матвей только и делал, что рассказывал о большой папиной яхте, на которой он плавал, о рыбах, которых он сам поймал на удочку, и о доске, на которой он покорял волны. Я так понимаю, он имел в виду серфинг.

«Господи, а если он потом вообще не захочет возвращаться ко мне? — паникую я, идя в ванную комнату. — Шахов приучит его к роскоши, а от хорошей жизни сложно отказаться, это всем известно».