Я замерла, пытаясь осознать его слова. "А если и так?" — эти три слова, казалось, зависли в воздухе, а потом осели тяжёлым грузом прямо на моё сердце. Кажется, теперь оно билось не просто учащённо, а с каким-то странным, непривычным ритмом. Егор продолжал смотреть на меня, не отрывая взгляда. Я видела в его глазах не только привычную похоть, но и что-то новое, глубокое. Что-то, что требовало ответа, которого у меня просто не было. Хотела отшутиться, как и секунду назад. Сказать что-нибудь вроде "Ну что ты, Егор, какая любовь? Мы же просто тра…сь" — цензурировала себя. Но язык не поворачивался. Потому что это "просто" уже давно перешло в нечто "большее".

Осторожно провела рукой по его груди, по дорожке из чёрных волос, которая вела куда-то дальше. Это был жест, который, казалось, успокаивал меня. Я ощущала тепло его тела, его сильный, ровный пульс, и это как-то возвращало меня в реальность.

"Испугаюсь?" — повторила я про себя.

"Да нет, не испугаюсь… скорее, растеряюсь".

Я не знала, что ответить. Это было так неожиданно, так серьёзно. Егор, будто прочитав мои мысли, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Не торопись с ответом, — прошептал Егор, заметив моё смятение. — Просто… подумай об этом на досуге. Я не хочу тебя напугать. Просто знаю, что чувствую. И... мне кажется, ты тоже это чувствуешь, просто пока не хочешь в это верить.

И он снова улыбнулся, той самой тёплой, искренней улыбкой, от которой у меня мурашки пробежали по коже. И вдруг я поняла, возможно, он прав. Возможно, я не испугалась. Просто… боялась признаться себе в том, что это уже не просто игра. Что это намного больше, чем четыре, или пять, или десять раундов за ночь.

***

Волков

Настойчивая вибрация мобильного телефона вырвала из глубокого сна. Не глядя на экран, сунул его под соседнюю подушку, не желая просыпаться. Полночи не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, а потому плевать, кому я там срочно понадобился — пусть хоть вселенский потоп случится, хех.

Однако сон как рукой сняло, стоило подумать, что это могла звонить Тая. Вскочил, рукой пошарил под соседней подушкой. Пять пропущенных от Зайца! Чёрт… Кажется, что-то случилось.

Перезвонил, Дашка ответила почти сразу. Её встревоженный голос попал в самое сердце.

— Заяц, успокойся и давай всё сначала. Только не торопись, ладно? — попросил дочь говорить помедленнее и без лишних эмоций.

— Пап, ну какой «успокойся»? Говорю же, мама пропала! — и снова на повышенном тоне.

— Как пропала?

— Ну, как обычно, пропадают нормальные люди? Ты у меня спрашиваешь? Я не знаю, говорю же тебе. Мобильный у неё выключен, а тётя Таня тоже не в курсе! А она — последняя, кто видел нашу маму!

— Понял… Ладно. Сейчас будем решать. Ты это… Главное — успокойся, хорошо?

— Не «успокойся»! И ты не смей меня успокаивать! Я за маму переживаю очень, вдруг с ней что-то случилось?

— Не накручивай себя. Ничего не случилось, — ох, зря я это сказал — Дашку как понесло.

Никогда ранее дочь не общалась со мной в таком тоне. А сейчас, она не просто кричала, она обвиняла меня едва ли не во всех смертных грехах! Оказывается, после юбилея тестя, Таю накрыла депрессия. Как выразилась Дашка, мама лежала «пластом» несколько дней, пока к ней не приехала тётя Таня.

— Это ты во всём виноват! Из-за тебя маме стало плохо. Если с ней что-то случится, то я тебя никогда не прощу, понял? — в сердцах воскликнула Дашка, сразив меня наповал, как мощнейший нокдаун.

И я реально был виноват, однако рефлексировать на эту тему не было времени. Главное — найти Таисию, разобраться, в каком она физическом и духовном состоянии. Всё остальное — потом, пусть хоть обвинят меня во вселенском потопе — переживу как-нибудь…

— Где ты сейчас, Заяц? Я приеду, — спросил я, на ходу надевая джинсы.

— Дома, где же мне ещё быть? Я ни есть, ни спать не могу уже два дня…

— Никуда не уходи. Скоро буду.

***

Собравшись за считанные минуты, выскочил из гостиничного номера. Прыгнул за руль, втопив гашетку газа в пол. Пока ехал, обзванивал всех знакомых, дабы узнать, когда в последний раз они видели Таисию. Но никто ничего не знал, как назло…

Подъезжая к нашему району, набрал Дашку. Её голос всё ещё дрожал от волнения, и это заставило меня ускориться.

— Пап, ты скоро?

— Уже подъезжаю, заяц. Держись, всё будет хорошо, — ответил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё сжималось от тревоги.