Он положил вторую руку мне на голову. Неловко. Непривычно. Но так бережно, что у меня перехватило дыхание.

— Моя… — выдохнул он. — Дочь.

Я разрыдалась. Не сдерживаясь. Не стесняясь. Как ребёнок, который слишком долго ждал.

Кайден стоял в стороне. Харальд тихо прикрыл дверь. Другие фениксы наблюдали за нами со стороны.

А я стояла в объятиях человека, который оказался моим отцом.

И он любил меня.

—  А где же Лили? Твоя… мать?

Отец снова с трудом сел на край кровати, я разместилась рядом. Отец так и не выпустил моей руки. Ему никто не ответил. Но Харальд спросил:

— Что с тобой случилось, сын? Расскажи сначала.

И он начал говорить. Оказалось, в ту ночь, когда отец пришёл просить руки моей матери, её уже отдали другому. Брею избавиться от феникса-чужеземца помогли мой дед и брат матери.

Они были против крови тварей в их роду, ведь мать рассказала, что ее истинный необычен и он не из Лунного клана. Дед и дядя боялись потерять власть в клане, тем более не хотели портить кровь. Фениксы, как Высшие, могли затмить их, разрушить привычный порядок. Началась бойня. Раймона ранили, но и он ранил брата своей истинной.

А потом был удар в спину. Подоспевшие воины Лунных. Десять противников против одного. И им всё же удалось его смертельно ранить.

Но Раймон, умирая, успел запустить собственную магию. Он вошёл в очередное перерождение, сжигая себя заживо. А дальше стало понятно, что прах собрали.

Сам Раймон не знал, что его истинная беременна.

— Расскажи мне, как ты жила, — попросил отец. — Как росла?

И вот тут мне стало тяжело. Даже сказать было нечего. Остальные фениксы тоже хотели послушать — внимательно, затаив дыхание. А у меня язык не поворачивался рассказать, что я была лишней. Ненужной. Никчёмной. Что только от мужа я впервые получила тепло, любовь и заботу, что даже, когда не знал о нашей истинности, все равно относился ко мне как к человеку, а не как к предмету мебели.

— Всё было сложно, отец, — тихо ответила я.

И в этот момент в спальню, решительно открыв дверь, вошла моя мать.

Она замерла. Встала, как окаменевшая. А потом начала оседать, стоило ей только увидеть нас. Отец резко поднялся, подхватил её, не дав упасть.

Я же осталась в стороне. Пусть она сама расскажет, как я жила всё это время.

— Ты уверена, что не хочешь рассказать первой? — тихо спросил Кайден, выводя меня из спальни отца.

— Нет.

Он обнял меня в коридоре и поцеловал в висок.

— Я хочу уехать отсюда, — прошептала я. — Меня здесь душат стены. Мы ведь можем пригласить фениксов к себе?

— Обязательно, — ответил он. — Я переговорю с императором. А потом мы сразу отправимся домой.

— Думаешь, отец пойдет с нами?

— Не знаю. Но я надеюсь… — сказал Кайден после паузы. — …что у твоей матери хватит сил и мужества признаться во всём. А дальше… дальше они должны разобраться сами. И надо им дать время на это.

В итоге отец остался с матерью в поместье. Но он пообещал навестить меня. Фениксы остались с ним. Сказали, что скоро прилетят к нам — им нужно было время, чтобы побыть всем вместе, прожить это заново, собрать себя после стольких лет утраты и разлуки.

Нас же не ждали дела.

Кайден не мог надолго оставлять свой клан. А я — его супруга — не хотела расставаться с ним даже на короткое время. Да и сердце тянуло обратно.

Нас ждала малышка Шани.

Потому к ночи мы попрощались, отказавшись от ночёвки в Лунном клане, и улетели.

Император тоже задержался в клане Лунных — ему предстояло завершить переговоры, ещё раз поговорить с фениксами и познакомиться с моим отцом уже без спешки, без давления обстоятельств.

А мы отправились домой.

***

Прибыли посреди ночи, пока все поместье спало. Отказались от помощи слуг и еды. Прошли в спальню.

Кайден посмотрел на меня так, будто видел не усталую женщину после долгого дня, а что-то хрупкое, что нужно удержать и согреть. Я не успела ничего сказать — он просто подхватил меня на руки.

Легко. Уверенно. Как всегда.

— Кайден… — начала я, но он лишь тихо выдохнул.

— Ты вся дрожишь. Нужно тебя согреть.

И это была правда. Он понёс меня дальше — в ванную.

Кайден не торопился. Он поставил меня на ноги, включил воду, а потом молча потянулся к застёжкам моей куртки. Я не сопротивлялась. Ткань скользнула вниз, и тёплый воздух коснулся кожи. Я почувствовала себя неожиданно уязвимой — и одновременно защищённой. Он снял с меня всю одежду. Потом он разделся сам.

— Иди, — тихо сказал он.