— Позвоню, когда освобожусь, — добавил он тихо, открывая дверь кабинета. — И... не ешь одну эту лапшу из стаканчика. В холодильнике курица, которую мы вчера мариновали. Разогрей.

Я улыбнулась — не смогла удержаться. Он теперь каждый раз напоминает, что нужно есть, хотя сам забывает постоянно.

— Да, доктор, — ответила я шёпотом, выходя в коридор первой. — Буду послушной.

Он хмыкнул мне в спину, и я почувствовала его взгляд до самого поворота.

Весь день прошёл в обычном больничном ритме: операции, обход, разборы. Но теперь всё было другим. Я ловила себя на том, что улыбаюсь без причины, когда думаю о вечере — о его квартире (теперь нашей), о большом диване, где мы вчера смотрели какой-то старый фильм, и он всё время отвлекался, целуя меня в шею.

К семи вечера я вышла из больницы, села в метро и поехала домой. Наша станция теперь ближе — всего три остановки от его дома в центре. И тут зазвонил телефон.

Мама.

Я нажала «ответить» и поднесла телефон к уху.

— Аришка, привет, солнышко! — её голос был бодрый, как всегда, — Ты где? Уже дома?

— В метро, мам, — ответила, стараясь звучать спокойно. Вокруг гул, кто-то толкнул локтем, я прижалась к стенке. — Только вышла с работы. Скоро буду.

— Одна едешь? Ночью-то уже почти.

— Мам, ещё семь вечера. И я в центре теперь, тут светло, как днём.

Тишина на секунду. Я буквально услышала, как она переваривает «в центре теперь».

— А у меня для тебя сюрприз, — сказала мама вдруг, и в голосе появилась та самая хитрая нотка, которую я знаю с детства: когда она что-то задумала и теперь наслаждается моим ожиданием.

Я остановилась посреди перехода между вагонами, прижала телефон покрепче.

— А ну-ка, я слушаю.

— Я завтра в Москве.

Сердце у меня сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз.

— Что?

— Ты что не рада? Мне развернуть поезд? — в голосе мамы сразу появилась наигранная обида. — Думала, приеду, обрадую дочь, сюрприз на день рождения сделаю...

Я замерла посреди тротуара, не замечая, как люди обходят меня потоком. День рождения. Восьмое мая. Я совсем забыла — в этой сумасшедшей карусели с переездом, работой и Тимуром дата просто вылетела из головы.

— Мам... конечно рада! — выпалила я, и голос вышел искренне счастливым, потому что правда рада. Просто шок прошёл, и теперь внутри всё запело. — Ты серьёзно? Завтра? Сюрприз на день рождения?

Она фыркнула — довольная, что я отреагировала правильно.

— Ты забыла опять про свой день рождения?

Я виновато рассмеялась, прижимая телефон плечом и продолжая идти к дому.

— Забыла, мам... Полностью. Думала только о работе.

— Вот поэтому я и еду, — заявила она торжественно. — Чтоб ты не забыла, что тебе двадцать четыре стукнет. Я тебе торт испеку сама, с теми самыми кремовыми розочками, как в детстве любила. И свечи задувать будем. И подарок у меня уже упакован.

— Двадцать четыре... — протянула я, чувствуя, как внутри всё теплеет. — Уже так много. А кажется, вчера ещё в педиатрии на практике бегала.

— Вчера было, — вздохнула мама. — А теперь ты в Москве, с работой серьёзной. Так что день рождения отметим по-взрослому. Но со свечами всё равно.

Я улыбнулась, поворачивая ключ в замке подъезда.

— Со свечами обязательно.

— Отлично. В тринадцать ноль-ноль я на Ярославском. Встречай меня с цветами и объятиями.

— Договорились. До завтра, мам. Люблю тебя.

— И я тебя, доченька. Очень-очень.

Отбой.

Я вошла в квартиру, сбросила сумку и сразу написала Тимуру:

«У нас проблемы»

Ответ пришёл мгновенно:

«Что?»

«Завтра моя мама будет в Москве»

Три точки заплясали почти сразу, потом исчезли, потом появились снова. Я стояла в прихожей, глядя на экран и нервно покусывая губу. Наконец сообщение:

«Это... шутка?»

«Нет. Она только что позвонила. Поезд в семь утра, в 13:00 на Ярославском. Сюрприз к моему дню рождения»

Секунд десять тишины. Потом:

«Понял. Если хочешь попросить меня остаться в больнице, не дождешься»

Я уставилась на экран и рассмеялась.

«Я и не собиралась! Ты же сам хотел познакомиться.»

«Хотел. Но думал, у меня будет время на моральную подготовку. А тут — завтра. Сюрприз так сюрприз.»

«Боишься?» — напечатала я, специально поддразнивая.

«Нет. Просто вспоминаю, как она в девятом классе меня линейкой по рукам била, когда я у неё химию списывал. Рука тяжелая была.»

«Ни чего не изменилось, рука, до сих пор тяжелая»

«Тогда точно кранты. Дважды провинился: и химию списывал, и дочь её увёл.»

«Тебе не жить».