— Я приехала в Москву, не просто ради ордитаруры, — наконец выдавливаю я. Голос дрожит, но я заставляю себя продолжать. — Я приехала… потому что всю жизнь чувствовала дыру. Большую такую, чёрную. Ты никогда не говорила, кто он. Только «не нужен», «бросил», «не пиши». А мне было нужно знать. Кто? Почему? Я думала… если увижу его, пойму, что я не ошибка. Что я просто… есть. И тогда смогу жить дальше.

Мама морщит нос.

— Ты про кого?

— Про отца.

Тимур хмыкает и я пинаю его под столом.

— Ты рассказывала, что он твой одноклассник, я нашла старые фотографии сопоставила с твоими словами, что вы мечтали стать хирургами ну и... пробила всех троих. Тимур оказался хирургом и я решила, что он...

Я замолкаю на полуслове, потому что мама вдруг резко откидывается на спинку стула, будто я только что ударила её пощёчиной. Её глаза — огромные, растерянные — мечутся между мной и Тимуром. Рот приоткрыт, но ни звука.

Тимур сидит неподвижно. Только пальцы на моём колене чуть сильнее сжимаются — почти до боли. Я чувствую, как он напрягся всем телом.

— Подожди, — мама говорит это очень тихо, почти шёпотом. — Подожди… ты приехала в Москву, потому что решила… что Тимур — твой отец?

Я киваю. Медленно. Горло сжимается так, что дышать больно.

— Да.

Мама переводит взгляд на Тимура. Долго. Очень долго. Потом вдруг издаёт короткий, странный звук — что-то среднее между смешком и всхлипом.

— Боже мой, Арина… — она закрывает лицо ладонями на секунду, потом опускает их и смотрит на меня уже по-другому. — Ты серьёзно думала, что Тимур… что он…

Она не договаривает. Вместо этого поворачивается к Тимуру.

— Ты знал? — спрашивает она его резко. — Ты знал, что она так думает?

Тимур качает головой — медленно, не отводя глаз.

— Стоп, а как же вы тогда...?

Каверин снова хмыкает, улыбается, широко и смотрит на меня.

— А вообще нет... — Голос у неё твёрдый, но уже без той дрожи, что была минуту назад. — Я не хочу знать. Ни как, ни когда, ни… подробностей. Освободите меня от этого, пожалуйста. — Потом резко поворачивается к моему мужчине — Ты ей рассказал да?

— Не все, но согласись, как то надо было... объяснить все. Основное за тобой Светик.

— Светик. Боже. Ты всё ещё так меня зовёшь. — Она качает головой, будто пытается стряхнуть воспоминания, потом смотрит на меня — Ты правда хочешь знать кто он?

Я киваю.

— Я была молодая и глупая. Влюбилась в крутого парня, хулигана. Все девчонки по нему с ума сходили, а он на выпускном посмотрел на меня. Это я уже потом узнала, что он просто развлечься хотел. Мы не встречались с ним, не гуляли. Просто... секс после выпускного и все.

— Имя то у него есть.

Она снова смотрит на Каверина и тот опускает голову. Он явно что то знает.

— Денис. — говорит она. — Сергеев Денис Викторович. Был лучшим другом твоего... мужчины.

Я лежу на спине, уставившись в потолок, и пытаюсь переварить то, что только что услышала. Денис Сергеев. Лучший друг Тимура. Я хотела узнать больше, но Каверин попросил оставить эту тему и что он мне все сам расскажет. Наедине. Я согласилась.

Мы еще немного посидели, поговорили, старые друзья по вспоминали прошлое, посмеялись и в итоге мы разошлись по комнатам.

Дверь ванной тихо щёлкает. Тимур выходит — я слышу его шаги, мягкие, босиком по паркету. Он не говорит ничего, просто подходит к кровати. Матрас прогибается под его весом, и я чувствую тепло его тела ещё до того, как он касается меня. Он не ложится рядом — нет. Вместо этого он медленно заползает в постель снизу, начиная с моих ног.

Сначала — лёгкий поцелуй в ступню. Губы тёплые, чуть влажные после душа. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Он целует выше — щиколотку, икру, медленно, как будто пробует на вкус. Кожа покрывается мурашками, дыхание учащается. Я открываю глаза, смотрю вниз: он на четвереньках, волосы ещё мокрые, капли стекают по шее. Глаза встречаются с моими — тёмные, голодные, но нежные. Он не говорит ничего, просто продолжает подниматься.

Поцелуй в колено — внутри бедра, где кожа тонкая и чувствительная. Я тихо выдыхаю, пальцы сжимают простыню. Он раздвигает мои ноги чуть шире, губы скользят выше, к бедру. Каждый поцелуй — как искра, разжигает огонь внизу живота. Он не торопится, смакует, иногда прикусывает кожу зубами — легко, чтобы не больно, но чтобы я почувствовала. Выгибаюсь навстречу, но он держит меня за бёдра, не даёт пошевелиться.

— Тимур...

Он поднимает голову, улыбается — той самой улыбкой, которая меня добивает. — Ш-ш-ш. Просто расслабься, малыш.

И продолжает. Теперь выше — к трусикам, которые уже влажные. Губы касаются через ткань, и я стону тихо, в подушку. Он стягивает их медленно и я помогаю, приподнимая бёдра.

Теперь ничего между нами.