Я тихо пододвинула стул, так же села у его изголовья. Смотрела на его неподвижный профиль и думала о том, что не переживу, если он умрёт.

Именно в этот момент я осознала, как сильно я люблю его. Как жажду, чтобы он остался здесь, со мной, на этом свете. В этот миг я впервые пожалела о том, что выбрала самолеты, а не венчание с ним. А теперь нашего союза, возможно, никогда уже не будет. И как я допустила такое?

Почему позволила Бетфорду манипулировать мной и согласилась сначала на дальнейшую учебу в академии в обмен на разрыв помолвки, потом на учебные полеты с ним, а потом, как дура, позволила себя поцеловать, и Николя увидел это? Надо было сразу же врезать Алексу по лицу и ретироваться из павильона, а не ждать, пока нас застукает Николя.

Как все по дурному вышло.

— Девоньки, чего плачем? — вдруг раздался приятный голос лекарки от дверей.

Она важно вошла и поставила на столик рядом с койкой Николя какие-то баночки и шприцы.

— Скажите, мой брат умрет? — пропищала Диди, всхлипывая.

— Нет, конечно! — ответила лекарка. — Рана не опасная. К тому же пуля прошла на вылет.

— Но он не приходит в себя, — произнесла я нервно.

— Правильно. Я вколола ему снотворное, пока главный лекарь зашивал ему плечо. К утру он проснется.

Около Николя я просидела почти час. Он так и спал. И теперь я действительно видела, что он спит, а не без сознания, как мне подумалось в первые мгновения, как я увидела его.

Дежурная лекарка выгнала нас с Диди спать, велев проходить утром. Дезире ушла первая, всхлипывая и причитая. А я ещё немного задержалась. Хотела побыть только вдвоём с ним.

Взяла его руку в свои ладони и долго смотрела на его милое, родное лицо. Чувствовала свою вину в том, что случилось.

Потом всё же решила пойти спать, уже светало.

У выхода из палаты я опять увидела Бетфорда. Он о чём-то тихо говорил с лекаркой, а она кокетливо улыбалась ему. Лицо же Александра было непроницаемым.

Увидев меня, он быстро подошёл ко мне.

— Как он?

— Спит. Пусть набирается сил.

— Ты успокоилась?

— Нет. Вы два задиристых петуха ведёте себя так, что невозможно успокоиться, — вспылила я.

— Петуха, Вероника? — поднял он насмешливо бровь. — Однако и ассоциации у тебя. Хотя ты права. Рано или поздно это должно было случиться. Эта дуэль...

— Хватит уже об этом ужасе, Александр! Я устала и хочу отдохнуть.

— Принести тебе кофе?

— Нет.

— Успокойся. Всё будет хорошо. Он поправится.

— Хорошо? Ты едва не убил его.

— Неужели ты думаешь, я бы стрелял на смерть? Попал специально так, чтобы не сильно травмировать его. Чтобы просто проучить.

— Проучить?

— Да. Чтобы знал, что на мою даму нельзя распускать слюни и лапы.

Я прекрасно поняла, кто это «моя дама».

— Ты невыносим, Бетфорд. Я не твоя. И никогда ею не была.

— Это лишь вопрос времени, Вероника, — он вдруг схватил меня за локоть и процедил мне в лицо: — Думаешь, я поверю, что из нас двоих можно выбрать его, когда есть я?

Надо же! Какое у нас великое самомнение о себе, барон Лэнгтон! Просто слушать невозможно.

— Как ты мне надоел, Бетфорд. Оставь меня уже в покое.

Он дёрнул меня к себе, и его губы почти припечатались к моему виску, и он угрожающе произнёс:

— А если не оставлю?

Он наклонился ещё сильнее.

Я нервно вскинула на него глаза и увидела его тёмный взгляд, направленный на мои губы. Прекрасно поняла, что он намерен делать сейчас. Опять, как и там, в открытом павильоне поутру навязать свою волю мне.

— Только попробуй это сделать, Алекс, и получишь по лицу! — пригрозила я.

Я видела, как заходили недовольные желваки на его лице. Но я видела, что он обуздал себя и выпрямился. Даже отпустил мою руку.

— Прошу, оставь меня в покое, — велела я и добавила: — Пора тебе уже переключиться на другую девицу. Я не для тебя. Пойми это!

Не дожидаясь его ответа, я устремилась на улицу, желая уже наконец оказаться подальше от этого невозможного барона Лэнгтона, который опять вёл себя нагло и властно.

Прошла неделя.

Сегодня выдался погожий, тёплый весенний денёк, и к тому же выходной. Оттого девочки убежали в академический парк, где сегодня выбирали самую красивую студентку — «мадемуазель Весну».

Меня это мероприятие не сильно забавляло, потому я осталась в комнате. Чуть позже собиралась пойти в лазарет к Николя. Три дня назад Николя стало значительно лучше, и его рана быстро заживала.