Но тут же я осознала, что не хочу портить праздник другим парням и тому же Николя. Да и вообще всем. Они были не виноваты в том, что этот мудак никак не хотел смириться с моей холодностью, а теперь похоже еще и встал на тропу войны. Об этом говорили и то, что он не хотел зачислять меня на факультет, как сказал профессор Ловеналь и это унизительное представление сейчас со значком.

Мадам Лот объявила имя следующего студента. И я, поджав губы, смирила себя и подняв повыше голову, царственно сошла с помоста. Как ещё было реагировать на всё это? Только с достоинством.

Когда я вернулась на своё место в строю, Николя как-то странно взглянул на меня. Словно прочитал все мои мрачные мысли. Я же смотрела вперёд не мигая, следила за тем как Бетфорд прикреплял значок следующему студенту, поздравлял его, жал ему руку и улыбался.

Я же едва сдерживала слезы. Как мне хотелось в этот миг сбежать отсюда и закрыться в нашей девичьей спальне и наплакаться вдоволь. Но я не могла это сделать сейчас. Надо было держать лицо и вытерпеть хотя бы торжественную часть.

Спустя час объявили фуршет, и все устремились к накрытым столам, я же быстро ретировалась с праздника, сказав Жанне и Диди, что у меня сильно разболелась голова.

Сама же бегом направилась в наш женский корпус, стараясь чтобы никто не видел, как по моему лицу текут слезы.

Этот гадкий Бетфорд испортил весь праздник и сейчас мне уже ничего не хотелось.

Однако у дверей корпуса меня вдруг нагнал Николя. Быстро схватил за плечо и остановил.

— Софи, погоди!

Увидев мои глаза полные слез, он глухо добавил:

— Что происходит между тобой и ректором. Расскажи!

— Не надо, Николя... — промямлила я.

— Возможно я смогу помочь. Только не надо плакать.

Я всхлипнула, и он обнял меня. Прижал к себе по-братски и глухо добавил:

— Расскажешь? Обещаю это останется только между нами.

— Зачем это тебе? — пробубнила я в его плечо, снова всхлипнув.

— Я твой друг — забыла? Софи, расскажи мне всё. И тогда я смогу помочь тебе.

Я молчала минуту, а Чарлтон терпеливо ждал моего решения.

— Хорошо. Я расскажу.

— Пойдём вон в ту беседку. Поговорим там. В твой корпус меня всё равно не пустят.

Мы быстро приблизились к беседке, и я, присев на скамью, нервно сжала пальцы рук. Николя же ждал от меня откровений. Я не стала рассказывать всё. Только сказала, что Бетфорд не хочет меня видеть летчицей и всячески гадит мне.

— Только это? — пытливо спросил Чарлтон. — И он тебе ничего не предлагал?

Он всё понял верно, потому я кивнула и тихо добавила:

— Предлагал, своё покровительство в обмен на…

— Не продолжай, я понял тебя, Софи.

Я замолчала, опустив голову.

— Значит дело не в том, что девушка не может учится на летчика, а в том, ты отказала ему. И теперь он решил сделать всё, чтобы ты не поступила на этот факультет. Так?

— Да.

— Очень странно. Раньше Алекс так никогда не вёл себя. А уж мстить — это всегда было ниже его аристократического достоинства. Он никогда не опускался до подобного.

— Значит я первая, кто задел его настолько, что он стал вести себя не как аристократ, а как бакалейщик с торговой площади, — мрачно выдала я предположение.

— Возможно.

— Я так хочу учиться на лётчика, а Бетфорд делает всё чтобы выжить меня из академии.

— Я поговорю с ним, — твердо сказал Николя.

Слова молодого человека вызвали у меня сначала недоумение, а потом испуг.

— Не надо. Ты сделаешь ещё хуже! — выпалила я, отрицательно мотая головой.

— Не бойся. Всё же он мой друг. И смогу найти нужные слова. Доверься мне, Софи, я всё решу.

Александр Бетфорд

— Если ты думаешь, что я намерен выслушать от тебя нотации по поводу этой выскочки Видаль, ты очень ошибаешься, Николя! — вспылил я, едва услышал, как мой друг предъявил мне обвинения: что я преследую и третирую «бедняжку» Софи.

Мы находились в моем кабинете, и Чарлтон минуту назад стремительно вошел и сразу же начал обвинять меня не Бог весть в чем.

Эта «бедняжка» могла и сама за себя постоять и без всяких там защитников, уж это я знал не понаслышке. Она умудрялась как-то расположить к себе всех подряд: и профессоров, и однокурсников, и даже сейчас мой старый друг Николя начал защищать ее с пеной у рта.

И меня это бесило. Неимоверно. Появилось дикое желание съездить Чарлтону по лицу кулаком, чтобы хоть немного «отрезвить» его от этой наглой девчонки.

— Она не выскочка, — процедил мне в лицо друг.

— Наглая, неблагодарная девица! Я закрыл глаза на все ее прогулы и плохие оценки, а она ответила мне черной неблагодарностью, — невольно произнес я.