Этот гад выследил меня в библиотеке, усыпил, притащил к себе в кабинет. И в наглую заявлял, что хочет со мной секса, да ещё как шлюхе подсовывал дорогие подарки, чтобы посговорчивее была. А видимо все его придирки на экзаменах, гадкие угрозы и пренебрежительное отношение я должна была забыть и с радостью прилечь с ним на этом диванчике?

Дудки! Он явно спутал меня с одной из своих профурсеток, которые были рады оказать ему такого рода услуги за хорошие оценки. Но только не я.

— А не пойти ли вам, господин ректор... охладится в парк?

— Опять дерзишь? — процедил он. — Что тебе ещё! Подарок не нравится?

— Вы мне не нравитесь! Ясно я выражаюсь? Я приехала сюда учиться, а не быть вашей подстилкой, — заявила я прямо ему в лицо правду.

Что ходить вокруг да около? Пусть сразу знает моё отношение к нему. Скорее отстанет со своими непристойными предложениями.

Я стремительно развернулась, и бросилась к выходу. Но через миг его сильная рука дёрнула меня к себе. Бетфорд жестко схватил меня за плечо и угрожающе окинул взглядом.

— Не подстилка значит? — прорычал он мне в лицо. — Раньше рада была моему вниманию, а сейчас цену себе набиваешь, коза? Думаешь, я не знаю цену таким как ты? Ты и этих серёжек не заслуживаешь, маленькая нахалка!

Короче… ректор снова получил «по мордам».

И со всей моей злой силы. Ведь после своих гадких слов, Бетфорд попытался меня поцеловать уже насильно. Потому пришлось его пнуть и дать увесистую пощёчину, чтобы отпустил. А потом я как бешеная белка сбежала из его кабинета, чувствуя, что завтра меня точно ждёт отчисление.

Естественно после всей этой мерзкой сцены заниматься в библиотеке я уже не смогла. Решила идти спать.

Я шла в женской корпус вся в злобных слезах и жутко расстроенная.

Ну почему это судак — ректор прицепился именно ко мне? И никак не хотел отставать? Из-за этого я не могла нормально учится, как все студентки и жить спокойно.

И это бесило более всего.

Александр Бетфорд

Эта гадкая пигалица оказалась на редкость упертой!

А ведь я даже подарок ей купил.

Хотя ни одной из своих любовниц — студенток не покупал никогда. Да они и не просили ничего, были счастливы тем, что я обогатил на них внимание. И было готовы на всё. Правда это «всё» больше всего и раздражало в них. Оттого ни с одной сговорчивой девицей я более месяца и не имел отношений. Надоедали хуже горькой редьки своими речами про безумную любовь ко мне и разговорами о том какой бы замечательной баронессой были, если бы стали моей женой.

Наивные дурехи!

Женится! Сейчас! Разбежался!

Для меня они были мимолетными красивыми бабочками. Только для удовольствия и приятного времяпрепровождения. Не более того. Я даже никогда не влюблялся в них. Страсть к ним выдыхалась уже через пару недель, не говоря уж о том, что я ни разу не влюблялся здесь в академии.

Сколько из было? Этих девиц за эти семь лет, что я управлял Небесной академией?

Девять? Десять? Нет. Вроде, двенадцать.

Да, какая разница. Воспоминания о них улетучивались тут же, едва я заявлял очередной красавице, что между нами всё конечно, и больше ходить ко мне не надо.

Большинство из них конечно пускали слезы, были и гордячки, которые уходили молча. Но зато после всю оставшуюся учебу смотрели на меня так осуждающе и трагично, словно я бросил их в рубище с десятью детьми. Но это было не так. Я предохранялся специальным артефактом от незапланированной беременности и проверял, чтобы ни одна из девиц не понесла от меня. Зачем плодить бастардов, если женится я всё равно не собирался?

Невинности я лишил только троих, в том числе и эту наглую Софи, которая теперь воротила от меня нос, остальные были уже довольно сведущи в любовных играх.

Угрызений совести я не никогда не испытывал по поводу моих студенток — любовниц.

Всё всегда было по обоюдному согласию. Я предлагал своё покровительство, они или соглашались, или нет. Если не хотели, то я не настаивал. И никогда не мстил, если девушка отказывалась стать моей любовницей.

Относился к ней в дальнейшем, как к обычной студентке. Если училась хорошо, что ж заслуженно заканчивала академию. Не успевала, то получала отчисление. За свои оценки, а не за то, что отказала мне. Таковой была Николь Ланье. Сначала возмущенно отказала мне, а потом распространяла про меня грязные сплетни, что я шантажировал её выгнать если она не отдаться мне. Естественно это была ложь. Потому пришлось вызвать её на разговор и образумить. После этого она успокоилась, и стала и дальше учится хорошо, но уже без грязных речей в мой адрес.

Принуждать кого-то мне было не по душе. Да и кандидаток для выбора было предостаточно. Многие смотрели на меня с придыханием, но я выбирал самых красивых.