— Я вас провоцировала?

— Именно! — процедил он. — Можно было всё решить полюбовно. Вечером за чашечкой чая или бокальчиком вина. Так нет, ты предпочитаешь воевать со мной, наглая профурсетка. Поэтому получай. Точнее, пусть получает твой Николя. А теперь пошла вон!

— Вы что, совсем? — возмутилась я в сердцах. — Что вы творите?

— Я что творю? — процедил он, быстро поднимаясь на ноги, и начал надвигаться на меня. — Это ты что творишь, нахалка? Врываешься в мой кабинет, требуешь, чтобы я снял наказание с твоего женишка, а потом ещё и нос воротишь от моего дельного предложения?

«Дельного предложения»? Так вот как теперь назывались непристойности на диванчике в кабинете ректора? Понятно.

— Это не предложение, а гнусность.

— Тебе виднее. И лучше бы тебе уйти, Софи, — с угрозой продолжал Бетфорд. — Пока твой дружок не получил наказание ещё больше. Хочешь?

Вот гад! Я-то думала, что он простил меня за мои отказы, и за то, что я пролезла на лётный факультет. Не держал зла. А он, похоже, только искал повод, чтобы мне отомстить за всё. По-другому нельзя было объяснить его гадкое поведение сейчас и несправедливое продление наказания для Николя.

Мне безумно захотелось чем-нибудь швырнуть в него, а ещё больше — ударить. Но влепить не пощёчину, а именно врезать под дых или кулаком под рёбра этому мерзавцу. Как нас учили на военной физподготовке. Только этого он и заслуживал.

Я уже сжала кулак, но поняла, что надо действительно уйти. Пока не «наломала дров» ещё больше.

Александр Бетфорд третий барон Лэнгтон

Вот же смазливая дрянь!

Как она вообще посмела так себя вести?

Постоянно вытирала об меня ноги! И так вела себя, словно я был ей что-то должен!

Но это было не так. И сейчас она была совершенно не права.

Мне казалось, что уже творю какую-то дичь. Зачем-то удвоил наказание Николя, и все ей назло. И ведь Чарлтон тут был не причем, просто «козел для отмщения» чтобы наказать и позлить эту негодницу.

Я явно был одержим этой наглой девчонкой. Так хотелось наконец сломать её «неприступную крепость», подчинить себе, чтобы она наконец сдалась на мою милость. Но все мои действия приводили только к обратному результату.

Чем больше я давил на неё, завлекал, предлагал сдаться увещеваниями и угрозами, тем больше она упиралась.

Мне всё казалось, что вот ещё немного и она падет к моим ногам и будет согласна на всё. А я так и быть осчастливлю её и получу наконец от неё «То», что уже какой месяц не давало мне спать спокойно по ночам, вызывая жаркие сладострастные образы, которые терзали уже не только моё тело, но и мысли.

Даже сегодня я как дурак на миг решил, что она пришла покаяться и сказать, что одумалась. Что готова снова быть послушной и ласковой со мной. Именно поэтому я не выгнал её вон немедля, когда она нагло вломилась в мой кабинет, требуя разговора. До последнего надеялся, что она сейчас скажет: «Александр, я была не права, давай вернём наши приятные вечера».

Я уже почти предвкушал эти её слова, даже почти слышал их.

Но когда она произнесла имя Николя, меня словно окатили ледяной водой. Я осознал — она пришла не за этим. А за тем, чтобы опять что-то требовать от меня, ничего не давая взамен.

Полтора месяца назад я решил выкинуть эту неблагодарную нахалку из своих мыслей, желаний и жизни. Решил игнорировать и забыть напрочь её имя. Это казалось мне самым верным решением, ведь насильно мил не будешь.

Это у меня получилось довольно хорошо. Но только на людях. В глубине души эта девица как заноза все равно сидела в моих мыслях, однако я тщательно скрывал это от всех.

Чтобы быстрее забыть её я даже завёл себе новую «утеху для тела».

Хохотушку и кокетку Одетту Бари. Её я приглядел в академической столовой на следующий день, после того как мы повздорили с Николя по поводу Софи и едва не набили друг другу физиономии.

Решил выбивать клин клином.

Этим я убивал сразу двух зайцев: получал физическую разрядку и вызывал досужие сплетни в академии. Специально кадрил Одетту на людях, надеялся на то что это не только передадут Софи, но возможно она и сама это увидит. И поймёт, что упустила.