Как теперь мы обратно поменяемся с сестрой местами? Ведь она теперь замужем и любит мужа, а он ее. И я тут такая нарисуюсь. Ее герцог наверняка не захочет поменять жену, ведь мы совершенно разные по характеру, и не факт, что захочет оставить Софи в качестве своей жены дальше, ведь ему нужна была баронесса, а не простая дворянка Софи. И сестра тоже будет страдать, она искренне полюбила мужа.

Все это безрадостное жуткое будущее я представляла долго.

Минуты летели, а поезд все следовал дальше, громко стуча колесами.

Мы проехали одну станцию, потом вторую. Прошло, наверное, уже два или три часа. Я потеряла счет времени, пребывая в своем горе.

Слезы высохли на моих глазах. И теперь я смотрела в темное окно, за которым пробегал мрачный лес, уже обреченно и трагично.

Поезд остановился на очередной станции. Перрон едва был освещен. А я так и смотрела невидящим взором в грязное окно и все думала.

Надо было что-то делать. Как-то теперь выкручиваться. Спасти хотя бы от грязных сплетен мою сестру, но как?

Может быть, бабушка сможет помочь? Подскажет, что мне делать?

Точно. Хорошая идея. Сразу по приезду в столицу, пересяду на другой поезд и поеду в имение к леди Аурелии. Она наверняка что-нибудь придумает и…

Мои мысли невольно замерли, ибо дверь в купе неожиданно открылась.

Вошел мужчина.

Захлопнув дверцу, Александр Бетфорд важно уселся на пустое сиденье напротив меня.

— Поговорим, Вероника? — произнес он хрипло.

У меня вмиг пересохло во рту, а сердце забилось как бешеное.

Как он здесь оказался? Зачем пришел?

Он же выгнал меня из академии и радовался этому.

Зачем же теперь он здесь?

Александр Бетфорд

Я уселся напротив Вероники и прошёлся по ней взглядом. До сих пор не мог прийти в себя от того, что открылось сегодня: что она не Софи, а её родная сестра. И это осознание причиняло одновременно боль и радость. А ещё эта правда безумно злила.

Но больше всего раздражало не то, что она оказалась сестрой Софи, а то, что всё это время Вероника делала из меня дурака.

Выглядела как Софи, улыбалась как она, вела себя так же. Нет, вела она себя по-другому, это факт. С самого первого дня этой осени она вела себя строго, официально и скромно. На все мои гнусные предложения отвечала холодно и твёрдо. Но я-то думал, что она просто набивает себе цену, ломается. Ведь я помнил, какой Софи может быть кокеткой и игривой в постели. Но она-то знала, что она не Софи, и наверняка думала про меня как про одержимого похотью ректора. Хотя, надо с горечью признать, так я с ней себя и вёл.

Вообще, всё, что касалось этой девицы, именно Вероники, которая появилась осенью в академии, выбивало меня из колеи. В её присутствии я терял контроль над собой, и моя хвалёная выдержка давала сбои. Мои действия начинали подчиняться чувствам, а не разуму. Оттого я постоянно совершал какие-то непростительно глупые, а порой и совершенно идиотские поступки.

Как, например, дважды за сегодня.

Первый раз, во время её лётного экзамена. Я вёл себя как злобный мерзавец, решив устроить мстительную показательную «порку» этой несговорчивой «Софи». И ведь продумал всё до мелочей: сделал так, что профессор Димринг неожиданно уехал на конференцию, чтобы мне самому принимать экзамен на каретнике и, конечно же, завалить вредную девчонку. Знал, что она восьмая по счёту, и оттого сказал, что приму только девять студентов сегодня, чтобы она точно попала.

И всё шло хорошо. Я незаметно поменял артефакт воздушных потоков на простой кристалл, когда последний студент перед ней вышел из каретника. Она ничего не заметила, видимо, волновалась и не увидела, что внутри кристалла не хватает важных для артефакта трёх едва видных прожилок.

Я даже некоторое время воздействовал на простой кристалл своей магией, чтобы он светился наподобие настоящего артефакта. И, естественно, когда мы взлетели, каретник стало трясти, так как мы летели без артефакта. Она так очаровательно занервничала, не понимала, что происходит.

Конечно, изначально я планировал только, чтобы нас потрясло немного, и чтобы она не смогла сделать нужный разворот над лесом, и тогда бы не сдала экзамен. Но каретник стало сильно швырять из стороны в сторону, и тут уже я неверно рассчитал, как летатель поведёт себя без артефакта, всё же я никогда не летал без него. Только однажды, я летал так, когда артефакт вышел из строя в одном из воздушных боев во время моей военной службы. Поэтому именно эта моя ошибка и привела нас к падению.

В тот миг, когда мы упали на кроны деревьев, я удовлетворённо ухмыльнулся, поняв, что эта вертихвостка точно не сдала экзамен и мне удалось завалить эту умницу-разумницу, одну из лучших на лётном факультете.