Я улыбнулась ему, и он снова обнял меня. Мы опять начали целоваться, наслаждаясь близостью друг друга и совсем потеряли счет времени. Даже забыли, что следовало быть осторожными, ведь нас могли увидеть.

А по уставу академии всякий флирт и интимные отношения в академии между студентами были строго запрещены. Да, можно было объявлять помолвки, гулять, держаться за руки, но не более того. Никаких интимных радостей не дозволялось. За это могли наказать дополнительными работами на факультативах или лишить увольнительных.

Неожиданно рядом с нами раздались громкие голоса.

— Согласен, мадам Норма, крыша требует ремонта и уже в этом году! — раздался за нашими спинами баритон Бетфорда.

— А я вам о том и говорила, господин ректор! — ответил женский голос.

Мы с Николя немедля отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Из дверей женского корпуса только что вышли Бетфорд и мадам Норма, главная по нашему корпусу. Они тут же застыли на месте.

Похоже, они видели, как мы целовались прямо у цветника в пяти шагах от них.

Ну кто же мог предположить, что в этот поздний час они появятся из корпуса, как черти, с этой своей крышей?

И похоже и ректор и мадам заведующая — все прекрасно видели сейчас, чем мы тут занимались.

Я видела, как Бетфорд переменился в лице, и его глаза загорелись мрачным огнём, осуждающим и опасным.

Мадам Норма нахмурилась и как-то невольно вымолвила:

— Совсем стыд потеряли!

Бетфорд же окатил нас несколько раз мрачным взором с ног до головы, но ни слова не сказал. Затем прищурился и громко обратился к своей спутнице:

— Пойдёмте в мой кабинет, и всё обсудим детально по деньгам и работам, — велел он, и они быстро проследовали дальше.

— Уфф, теперь нам прилетит, похоже, — испуганно заявил я, когда ректор и мадам Норма удалились по дорожке дальше.

— Не прилетит. Я поговорю с Александром, всё объясню. Он вроде последний месяц спокойный, думаю, поймёт. Завтра после зачёта зайду к нему.

И правда, два последних месяца Бетфорд и правда стал вполне адекватным. Ко мне не придирался, не делал гнусных намеков и опять игнорировал меня. Хотя я и сама избегала с ним встреч. А если видела его на дорожке в академическом парке или в коридорах академии, то быстро сворачивала в другую сторону, чтобы не проходить мимо него.

С Одеттой Бари я больше Бетфорда не видела. Мои подруги, что учились с ней на факультете горчинок, говорили, что она последний месяц каждую ночь льёт слёзы в подушку. Всё оттого, что, видите ли, ректор не приглашает её к себе в кабинет «для разговора». Меня подобные фразы просто выводили из себя, потому что все прекрасно знали, какие «разговоры» Одетта и Бетфорд вели у него в кабинете, но все в академии делали вид, что этого не происходит.

Одетту я тоже не понимала. Как это из-за какого-то там мужика лить слёзы в подушку?

Ну бросил, и что? Он что, последний на этой земле? Другого можно найти. Короче, эту девицу я не понимала, но всё же жалела. Знала, каким Бетфорд может быть противным и мерзким.

С Николя мы расстались спустя четверть часа, договорились встретиться завтра в одиннадцать утра у входа в главный корпус и вместе пойти на зачет по летательному мастерству.

Когда вошла в нашу с девочками комнату, увидела, что пока никого нет. Прислонилась к двери и мечтательно прикрыла глаза.

— Надо же… он оказывается, любит меня… как мило… — прошептала сама себе.

Отчего-то от признания Николя на душе стало светло и тепло.

Я подумала вдруг о том, как они с Бетфордом непохожи в обращении с женским полом.

Бетфорд всё время что-то требовал, навязывал и приказывал, как будто я была его собственностью и что-то должна ему. Без предисловий распускал руки и не только. Наедине постоянно вел себя как одержимый похотью дикобраз, без манер и светского поведения. Хотя внешне, на людях, казался таким прилично-чинным, благородным и высокомерным. И эта разница в его поведении была просто разительной и отталкивающей.

Николя же никогда даже намеком не вел себя как-то похабно или нагло. Нет, он даже сейчас, поцеловав меня, сразу же предложил стать его невестой. Настоящий джентльмен, в отличие от этого озабоченного самовлюбленного индюка Бетфорда. И предложение Николя было так романтично. Мне даже сразу захотелось ответить ему согласием, но он попросил не торопиться, а все хорошенько обдумать.

Проснулась я утром в прекрасном настроении.