Что обо мне подумает декан? Что я очередная профурсетка Бетфорда, раз он отдавал такие дурацкие распоряжения? Я даже побледнела. Ректор вообще думал головой? Или только одним местом?

Так жаждал завоевать моё расположение, что не думал о том, что это будет со стороны выглядеть глупо.

— Простите, профессор, но я не буду выбирать, — заявила я твердо. — Поставьте меня на то время, которое сочтёте нужным, как и остальных студентов.

Выходя из деканата, я нервно выдохнула.

Похоже, Бетфорд решил взяться за меня по полной.

Постоянные букеты цветов по утрам, вчера в обед мне мадам Лот принесла шесть карточек на свободные увольнительные, а сегодня вот это.

И теперь внимание к моей персоне Бетфорд проявлял ещё больше, чем раньше, когда он просто заваливал меня на стол в своём кабинете. Тогда он хоть делал это тайно. Сейчас же свою заинтересованность он проявлял открыто, и это просто бесило.

Неужели он не боялся сплетен?

А может быть, его требование разорвать помолвку с Николя тоже было неслучайно? Так и есть. Наверняка он сам жаждал заполучить меня себе. Я не была дурой и всё прекрасно поняла теперь.

Как он сказал тогда в поезде: «Позволь мне доказать, что я не такой». Так и есть. Зачем ему мне что-то доказывать, если я ему безразлична?

Похоже, этот невозможный Бетфорд решил во что бы то ни стало соблазнить и завоевать меня, так же как и когда-то Софию, только совершенно другими методами. И это меня полностью обескуражило, потому что я поняла, что оставил он меня в академии не потому, что я хорошо училась и была одной из лучших студенток, а потому, что преследовал свои темные порочные цели, и касались они моей женской привлекательности.

И этот вывод мне совсем не нравился.

Прошла неделя. Моя учёба снова вошла в обычную колею. Я с энтузиазмом занималась, слушала лекции, проводила по нескольку часов в учебных полётах с Николя на тренажёрах и летательных аппаратах.

Бетфорд, как и обещал, вёл себя довольно отстранённо и вежливо. Всегда здоровался, едва завидев меня, и притягательно улыбался, непременно бросая какую-нибудь приятную фразу или о моём «чудесном» внешнем виде, или похвалу об очередном удачно сданном экзамене.

Его отношение ко мне и поведение изменились кардинально. И я даже с интересом поглядывала ему вслед, не понимая, как этот взбалмошный, самовлюблённый, наглый банник мог превратиться в галантного великосветского аристократа с великолепными манерами, сдержанного и доброго.

Цветы от Бетфорда по утрам стали постоянными. То это были синие ирисы, то махровые хризантемы, то белые гортензии, то красные маки, но всё время изысканные и прекрасные букеты. От девочек я скрывала истинного дарителя. Вытаскивала и прятала карточку из цветов и говорила, что букет от Николя. Они верили, ведь одни думали, что он до сих пор мой жених. Я пока не говорила им о том, что мы разорвали помолвку.

Я вознамерилась поговорить с Бетфордом, чтобы он прекратил присылать цветы. Но не знала, как к нему подойти. Он сам не искал встречи со мной, а только вежливо здоровался, проходя мимо.

В тот день, после обеда, мы с девочками решили немного погулять по парку. Следующая лекция у них начиналась через час, у меня — через два. Но на выходе из столовой мы вдруг наткнулись на ректора.

— Мадемуазель Видаль, вы мне нужны, — заявил властно Бетфорд, подходя к нам.

— Да, господин ректор, — кивнула я, отойдя в сторону за ним.

Бетфорд дождался, пока мимо нас пройдут очередные три студента в военной форме спасателей и только тогда сказал:

— Выйдем в сад, быть может? Не хочу, чтобы нас слышали.

— Да, — согласилась я и последовала за ним в ближайшие открытые, распахнутые двери, ведущие на улицу.

Я понимала, что он прав. Все же нас теперь связывала тайна, и знать ее другим пока не стоило. Мы отошли по дорожке к небольшому боскету со скамейкой. Бетфорд, как истинный джентльмен, предложил мне сесть, я быстро плюхнулась на ажурную теплую скамейку, положив свои учебники и тетради рядом.

Он же остался стоять рядом, чуть постукивая кончиком своего начищенного до блеска черного сапога. Как и обычно, он был одет в свои неизменные белые лосины, ботфорты и короткий синий китель с эполетами своего летного полка в прошлом. Единственное, что сегодня у него не было, — его дорогой трости с драгоценными камнями, которая подчеркивала его высокий статус в академии, а не немощь.

— Благодарю за то, что ты держишь слово, Вероника, — после того, как я удивленно выгнула бровь, он объяснил: — Ты разорвала помолвку с Чарлтоном, как мы и договаривались. Я об этом.

— Ааа, — протянула я, совершенно не собираясь открывать ему правду о том, что это было лишь временно.