Существа вроде меня в романах всегда описывали с налётом на романтизм, любовь, нежность и остальная амурная белиберда недотраханных девиц. Если бы эти дурочки только пораскинули мозгами… хоть раз включили логику! Получеловек или нет, а таких, как я, ведёт отнюдь не человеческое мышление, а природа. Инстинкты – единственное, что подчиняет мою звериную сущность. Зачем животные создают семьи? Правильно, блять! Для продолжения рода. Чем больше детей, тем лучше. Как только ты находишь ту, которая идеально подходит тебе, идеально удовлетворяет все пять органов чувств, размножение – единственное, о чём думает животное.

Волк внутри меня зарычал и против моей воли сделал глубокий такой сладкий и возбуждающий вдох.

«Моя!»

Филиппа задрожала в моих руках, открыла рот и пронзительно закричала.

В голове вспыхнул образ матери, избитой в который раз, уставшей после очередного выкидыша, потерявшей в глазах саму жизнь:

«Сыночек, помни: ты – человек. Пусть наполовину, но человек! Волк живёт инстинктами, но ты… ты – нет! Думай разумом, чувствуй сердцем. Прислушивайся к своей совести и никогда не позволяй природе взять над собой вверх! Ты – не животное! Ты – не твой отец!»

Накрыв рукой рот Касьяновой, выдохнул из себя весь её запах.

– Тише. Ты мешаешь мне…

Глаза Филиппы закатились, и девушка обмякла в моих объятьях.

Это стало той спасительной точкой, после которой волк отступил, растерявшись.

Я подхватил Филиппу на руки.

«Надо убираться отсюда, пока нас никто не увидел. Спрятать её! Объяснить, что нужно молчать… нужно переехать куда-нибудь в большой город. Лучше в столицу! Там наших нет. Оборотни не любят многомиллионники. Мы задыхаемся там от смога, чувствуем себя словно в клетке, теряем силу… Даже если отец и знает о том, что Касьянова – пара одному из стаи, он её не найдёт там!»

Я возвёл глаза к небу, как в детстве, и наивно прошептал:

– Мама, помоги…

Закинув Филиппу на плечо, побежал в лес, что есть мочи.

Я петлял, путал следы. Через десять минут бега остановился у кучи оленьего дерьма.

Измазать себя и обморочную преподшу много времени не отняло. Да, девушке явно не понравится новый аромат, зато теперь можно не морозить её, сбивая след, а сразу отнести в логово, о котором ни одна живая душа не знает.

Минут через двадцать услышал заветный шум реки.

Заваленная ветками пещера встретила нас тишиной.

Я открыл люк, удивляясь глубокому обмороку Филиппы, даже нервничая по этому поводу, и вошёл в грот.

Внутренней отделке моего логова мог позавидовать сам Бэтмен. Я же просто гордился убежищем, сбегая сюда, когда терпеть приказы вожака становилось слишком невыносимо. После смерти матери альфа словно с ума сошёл. Злился на всех и вся, злобно смотрел на женскую половину стаи… меня словно бы и боялся из виду потерять и вместе с тем ненавидел. Но разве в том, что мама умерла, была моя вина?! Нет! Не я насиловал её каждую ночь, не я заставлял плакать, не я… не я вынуждал пить подозрительные травки ведьмы, чтобы скинуть очередной плод! Мне было пять лет! Я ничего этого не знал! Мир взрослых был слишком далёк от меня, а мир животных…

Воспоминания заставили задрожать всем телом. Дыхание участилось…

Я положил Филиппу на кровать, игнорируя испачканное дерьмом платье, лицо и шею девушки. Хотелось забыться, уйти от прошлого, но акцент на прехорошенькой паре мог снова вернуть волку власть, поэтому я просто сбежал в комнату с душевой. Вода там хоть ещё и ледяная, но это даже к лучшему. Мне надо остыть, прийти в себя и подумать!

Я зажёг парочку свечей и оставил девушку в покое. Люк был стальной. Открыть его без ключа невозможно.

Холодные струи вернули мне способность мыслить адекватно. Гель для душа смыл не только оленье дерьмо, но и моё собственное, засевшее в голове.

Я пришёл в себя, расставил ближайшие приоритеты.

«Помочь ей уехать! Сменить имя, документы! Обеспечить на первое время! Объяснить, что другого выхода нет! Что делать самому, решу чуть позже. Сейчас главное – её спасти!»

В комнате что-то разбилось.

Я за секунду перекрыл воду, схватил полотенце и выскочил в пещерную спальню.

Филиппа сидела на полу с испуганным видом на грязном лице. Девушка морщилась, осматриваясь.

Движение привлекло её внимание.

Филиппа резко посмотрела на меня. Глаза учительницы переливались жидким золотом.

«Что? Она… она – оборотень?!»

Касьянова моргнула, обрывком платья вытирая вынужденную маскировку.

Моё осторожное приближение было встречено с опаской.

А потом девушка сделала вдох… и началось звериное безумие. Только в этот раз я был не один. Внезапно раскрытая оборотница тоже признала во мне пару, набросившись первой.

Клянусь, я пытался остановить её, остановить себя, но природа сегодня взяла своё, подставив мне и моему контролю подлую подножку. Адскую проверку… и я её не прошёл!