«Она знала», – билось в голове. – «Знала!» – пока я всё больше задыхалась от счастья вокруг, но не в душе. Обида и боль были так сильны, что даже эта мысль казалась мне предательством и только сильнее подстёгивала убежать. Убежать так далеко, чтобы никто никогда не нашёл.

«Раз им плевать на мои чувства, то мне плевать на них», – подумала было я и налетела на очередного прохожего. Только в этот раз врезалась как в стену, отшатнувшись назад и начав заваливаться. Но мне не позволили упасть сильные руки, подхватившие под талию.

– Вы в порядке? – низкий глубокий голос, словно дуновение прохладного ветерка в жаркий день, мгновенно отрезвил и помог выпутаться из душащего марева жара, стоявшего густым желе вокруг.

Сама не понимая себя, вдруг расплакалась в голос, прижавшись к сильной фигуре своей невольной жилетки. Мужчина даже растерялся, но обнял осторожно и как-то очень нежно стал поглаживать по спине и плечам, молчаливо утишая.

Спустя долгих пять минут, я успокоилась и осознала своё положение, тут же отпрянув от тёмных одежд гостя праздника – даже странно, что он выбрал именно его, но оно сейчас так подходило под моё настроение и чувства, что касалось даже лучше, чем вся та пёстрость вокруг.

– Простите, – промямлила я, некрасиво шмыгнув явно распухшим и покрасневшим носом.

– Не стоит переживать, – мягко отозвался мужчина. – Если хотите уйти с праздника…

– Хочу! – опередила я его, не дав даже завершить фразу, а потом схватила за предложенную руку и потащила к выходу с площади. Оттуда легче всего попасть… домой.

«Но я не хочу домой. Не сейчас», – остановилась, замерев на месте и не зная, куда же теперь мне идти.

У огромного древа, что росло в конце площади, были остановлены лавочки, сейчас так странно свободные. Осторожно прошла к ним и села, и только потом поняла, что всё это время держала незнакомца за руку и тащила за собой.

– Ой, простите, – отпустила его руку.

– Ничего, – опустился он рядом на сидение лавки. – Простите моё любопытство, но вы позволите спросить вас… почему вы убегали в слезах? Сегодня такой праздник, что слёзы ни к чему. Улыбнитесь.

– У меня больше нет сил улыбаться, – тяжело вздохнула, а затем рывком сняла с себя венок, что всё это время был у меня на голове – как только не слетел от бега!

– Как жаль, – вздохнул вслед за мной мужчина, нежно добавив: – Вам бы она очень пошла.

Ошеломлённо вскинула голову, чтобы посмотреть на этого шутника, вот только на прекрасном лице не было ни капли смеха. Только грусть, усталость и мрачное спокойствие. Лишь глаза теплотой своей нежности открывали ещё одну грань его сути.

И мне вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он смотрел так только на меня, чтобы вся печаль и тяжесть прошлого сошли с его лика, вернув мягкость улыбки. Не поняла как, но руки вдруг зажили своей собственной жизнью, вскинулись вверх и надели венок на жгучую чёрную копну волос. А когда их контраст с цветами бросился в глаза, ахнула от содеянного, отчаянно заливаясь краской:

– П-простите, я не знаю, как так… руки сами, – начала было оправдываться я, даже потянулась за венком, только мои ладошки перехватили, а уже в следующую секунду мягко целовали каждый пальчик, вгоняя в краску ещё сильнее.

– Я приму эту корону из цветов с огромной честью и любовью, – проговорил ритуальную фразу незнакомец, отрываясь от моих рук и мягко улыбаясь. «Да, всё же его лицу улыбка идёт больше», – подумала в тот момент я, гулко сглотнув в пересохшем горле, чтобы спросить в слух, но получилось шёпотом и с волнением:

– К-как вас зовут?

– Дарг, – ответил также шёпотом он.

– Эстель, – раз уж он представился просто именем, то я ответила тем же. Да и не уверена, что смогу теперь носить с гордостью фамилию своего отца, после того как сбежала из дома.

– Тебя что-то тревожит? – обеспокоенно нахмурился Дарг, теряя такую прекрасную улыбку мгновенно.

– Я не смогу вернуться домой, – честно призналась, даже не подумав слукавить. – Я нарушила запрет родителей и сбежала на праздник.

– Я думаю, они простят, – улыбка снова вернулась на его лицо, а глаза загадочно заблестели. – Если хочешь, я могу пойти с тобой.

Его поглаживающие тыльную сторону моих ладоней пальцы наравне с голосом действовали на меня успокаивающе, даже придавали какой-то стойкой уверенности, что, как только мы дойдём до моего дома, меня не оставят наедине с явно расстроенными и злыми родителями. Поэтому кивнула в ответ, принимая помощь и поднимаясь с лавки.

Мы даже шли медленно, прогулочным шагом, чтобы у меня было больше времени прийти в себя и подготовиться к взбучке. А она точно будет, ведь наш путь пролегал не по тому полю, по которому я бежала на праздник, а по центральной дороге, ведущей точно к парадным дверям особняка.