Не успела накрутить себя окончательно, чтобы пробудить тело методом надуманной паники, как что-то зашевелилось рядом. Вот теперь можно начинать бояться от реальных вещей! Только кто бы дал? Меня начали чем-то окутывать. Твёрдым, шевелящимся и до приятной истомы тёплым. И этой теплоты удостоилась нижняя половина тела. А вот верхнюю просто кто-то накрыл собой, своей приятной тяжестью и обнял огромными и сильными руками за талию, уткнувшись мне в шею и успокаивающе зашикав на опалённое горячим дыханием ушко.

Всё! Тело, даю тебе разрешение уже не на панику, а на откровенный ужас. Меня тискают, как одеяло в крепких объятьях, но с куда более прозаичными намерениями. Твёрдыми такими, упирающимися и потирающимися о бедро с характерными движениями.

– Тиш-ш-ш-е, – прошипел глубокий и слегка хриплый голос, заставляя внутри всё сжиматься, но не от страха. – Тиш-ш-ше, маленькая хайш-ш-ши. Вс-с-сё хорош-ш-шо. Ты в безопас-с-снос-с-сти.

Почему-то тело жар чужого тела проникал с этим голосом в моё, опускался к животу и концентрировался в самом низу, вызывая сладкие спазмы и мини-феерверки. Это что ещё за реакция?

От очередной приятной вспышки ахнула, чем воспользовался неизвестный. Приник к губам в глубоком и чудовищно-сладком, искушающем, изучающим поцелуем. Он играл длинной лентой своего языка с моим, иногда оплетая его и лаская, проводил по нёбу, зубам и губам. Пил моё дыхание и усиливающиеся стоны.

Я думала, что Тарлиан прекрасно целуется – ноги у меня тогда знатно подкашивались, – но он и его поцелуи совершенно не шли ни в какое сравнение с тем, что делал со мной этот… этот… А кто это? Как он оказался рядом? И где это мы?

Раз шипит, произнося слова, значит этот мужчина – полузмей, у которых я была в последнем своём осознанном местоположении. Видимо, когда потеряла сознание, он меня куда-то унёс. А раз рядом, то унёс не в открытую – меня бы тогда жрица забрала всеми правдами и неправдами. Тогда вывод – меня уволокли тайно, иными словами, похители. Для чего? Ответ упирается мне в бедро слишком очеви…

Мысли опять сбились. Одна из рук, лежащих на моей талии, начала движение. Огладила голый живот. Голый! Я голая! Так себе осознание, учитывая, что до этого я на это внимание не обращала, видимо, кожа тогда ещё не вернула всю чувствительность. Сейчас же прикосновения, на которые так остро отреагировало тело, показали всю ситуацию.

Надо было испугаться, закричать, забиться в истеричной попытке освободиться и сбежать от этого насильника. Но я снова только застонала. Сладко так, что сама поразилась своему голосу. Рука же продолжила опускаться всё ниже, теперь едва задевая кожу, чем вызывала новые спазмы внутри. И едва один из них сжал всё внутри с умопомрачительной сладостью, как ладонь накрыла мой лобок, а пальцы огладили складочки.

Нет, он издевается! Как можно всё это делать? И делать так, чтобы вырываться не хотелось, а вот продолжения очень даже. Это же перестаёт быть насилием! А может на это и расчёт? Мол, всё по взаимному согласию. Тогда и претензий никаких ему предъявить будет нельзя!

Попыталась выгнуться в спине, чтобы отвести попу назад и уберечь особо опасное место от новых посягательств. Но, кажется, подставилась её сильнее, ведь теперь его пальцы оказались у самого чувствительного комочка, что был тут же приласкан. От прострелившего тело наслаждения я могла только хватать ртом воздух в попытки вздохнуть или хотя бы закричать – рот же мне освободили. И если я думала, что увернулась хотя бы от поцелуя, когда выгнулась, то и тут просчиталась, ведь одновременно с клитором в горячий плен попал и один из уже давно отвердевших сосков.

– С-с-сладкая хайш-ш-ши, – шипел этот гад, поднимаясь обратно к лицу.

Глаза открылись сами. Так сильно хотелось посмотреть в лицо этому почти-насильнику, увидеть его реакции и хорошенько запомнить, чтобы знать, кому предъявлять обвинения… Но ласкающий взгляд знакомых, уже видимых ранее изумрудных глаз, полных обожания и нежности, кажется, отправил тело и мозг в нокаут от накрывшего меня первого оргазма.

Тело ещё содрогалось остатками утихающего наслаждения, а мужчина вновь умопомрачительно целует, успокаивающе оглаживая руками бёдра и талию. К моменту, когда его губы спустились к шее, меня стало накрывать новой волной возбуждения.

О, нет, только не снова! Если он продолжит в том же темпе, то я просто не смогу сопротивляться, когда наступит самый опасный момент. Просто возьмёт меня прямо здесь. И не скажу, что мне не понравится такой первый раз, но… Что будет потом? Боль, разочарование и бесчестие наследницы угасающего рода. Да на мне никакой нормальный мужчина не женится после такого! Что уж говорить о хороших партиях, которым я бы решилась доверить и себя, и свой род. Своё наследие, из-за которого, собственно, и нахожусь теперь во всех этой ситуации, разве нет?