Эст! Знакомая фамилия. Семейство Эст достаточно благородны, богаты и знатны. А один из них вхож в ближний круг доверия самого его величества короля Лор а нта Кв а ри, правителя Эндорла. И кажется, они родственники. Дядя и племянник, если память мне не изменяет, ведь у капитана королевских гвардейцев был старший брат с уже прочным браком и ребёнком. Что ж, хоть в чём-то мой новый член семьи меня удовлетворил.

–  А рдас Минк е р, – ответил ему я, а потом с усмешкой наблюдал, как вытягивается его лицо. Да, птенец, побратим тебе тоже достался немалоизвестный. Жаль, что в последние три недели скорее печально известный. Но сейчас это уже не важно. Ничего не важно. Только тиэни, что, кажется… – Скоро просыпаться. Давай поговорим до этого момента.

– С-согласен, – кивнул парень, беря себя в руки. Отлично, серьёзным он мне нравится больше.

________________________________

* Хадран – Бог-дракон, создатель и родитель первых драконов

Киантис Несферо

Брат был в бешенстве. Нет, он ничего не громил, делал всё спокойно, выверенно, если что-то и говорил, то тихо и вдумчиво. Но от всего этого становилось только страшнее.

И страшнее всего было слугам. Они не обладают такой силой и магией, как брат, и если он сорвётся, то пострадают они серьёзно. Оттого в доме была почти звенящая тишина. Даже с усиленным слухом было сложно распознать шуршание шагов прислуги в соседней комнате, так сильно она не хотела быть замеченной.

С одной стороны это отличное качество для работников, с другой же… Как-то неуютно стало в доме. Напряжение сгущалось вокруг с каждым часом, что уже к вечеру казалось, что воздух в комнатах можно резать ножом, и он просто застрянет.

А всё из-за вчерашнего утреннего происшествия. Точнее, всё началось гораздо раньше. Не верится, что прошло уже больше года. Год! Год я медленно сгорал от боли и холода, дарованных чёрной меткой отвергнутого, а последний месяц и вовсе сгорал в агонии. Казалось, что вот-вот и потеряю душу в вечных объятья Норарты.

И я был готов. Очень тяжело было смотреть, как всё сильнее отрешается от привычной жизни брат, старавшийся отдать мне как можно больше своего времени, теряя с каждым днём возможность стать счастливее – о, сколько встреч, балов и чаепитий он пропустил за этот год! А ведь на одном из мероприятий могла найтись та, что одарила бы светом ночь в его сердце.

Но Эртис замкнулся в себе. Только и делал, что был со мной, помогал, ухаживал, а остатки времени, когда меня смаривал тревожный сон, тратил на работу с семейным бизнесом. Бизнес – звучит громко, но не настолько, чтобы бояться его потерять. Просто добыча особых руд и камней для артефактов и магических украшений, ну и налаживание продаж артефакторам да ювелирам. Будто без его постоянного контроля всё бы загнулось. Да даже если бы и упала производительность, мы бы не обеднели. Только брат не сдавался. По всем фронтам.

Вот и сейчас не сдался, когда уже всё позади. Он словно обезумел, едва увидел меня приходящим в себя и… мою преобразовавшую метку. Да, она завораживала свой истинностью, благословлённым светом и удивительным теплом, от которого пели душа и сердце. А ещё дарила чувство счастья, что я теперь не отвергнутый, я – больше, чем просто супруг для принявшей меня женщины, моей диансы! К слову пропавшей, едва я пришёл в себя.

Это-то и подорвало всю выдержку Эртиса. Он, несмотря на все свои силы, собранность и спокойствие, буквально носом землю рыл, чтобы найти хотя бы следы или упоминания о той, что вернула меня к жизни и пообещала разделить со мной её долгий ход. Но ничего! Абсолютно. Даже в Храме Лэстии ничего о ней не знали. Жрица же, что привела мою леди с собой, и вовсе выглядела так, будто впервые слышит о случившемся. Даже заверяла, что брата моего в глаза-то впервые видит…

Последнее сильнее всего ударило по нему. После возвращения Эрти из Храма, в доме и поселилась такая гнетущая тишина. На ужине, когда брат пришёл ко мне и разделил со мной пищу, как делал до этого каждый день, я невольно заметил одну малую особенность. Честно, если бы кто другой увидел подобное, то ничего бы не понял, ибо такое бывало испокон веков только в нашей семье, тогда как давно забылось и ушло из других. А я видел, и видел очень явственно – глаза брата потемнели до черноты.

«Подумаешь, потемнели. Да такое бывает от еле сдерживаемой ярости или гнева», – сказал бы чужой. У нас же в семье с замиранием в сердце спросили бы: «Ночь скоро озариться светом?». И оказался бы прав. Даже мои глаза были полны тьмы Норарта*, а раз так, думаю, брат тоже встретил свою диансу. И, может, поэтому он едва ли не из кожи вот лезет, чтобы выйти на след моей истинной, наверняка как-то связанной с той девушкой.