От вопроса я как-то растерялась, не зная, как лучше или правильнее ответить. Нет, вопрос не был неприятен, но и хорошего в нём тоже было мало. Что уж говорить об отзывающейся в душе тоске…

– Я… была единственным ребёнком в нашей небольшой семье, – всё же начала я, пусть и не напрямую. – Мы жили все вместе – я, родители и бабушка – матушка отца. Я не знаю, как именно она умерла, ведь мне едва исполнилось три. Отец молчал, а мама старалась переводить тему, лишь однажды обмолвившись о чём-то магическом и опасном, с чем бабуля не смогла справиться. К моему шестнадцатилетнию я должна была стать старшей сестрой – у мамы, наконец, получилось забеременеть вторым ребёнком. Это должен был быть брат… Срок подходил к семи месяцам, когда маме стало плохо, и отец вызвал знакомого целителя, меня же отправили под охраной на ярмарку, чтобы не волновалась и отвлеклась. И всё правда было хорошо. По началу. Но приступы боли возвращались всё чаще и чаще, магия целителя и особые настои лекарей уже не помогали, тогда вызвали магистра… Я до сих пор помню, как он в ужасе кричал на магов, просмотревших такую опасность…

Сдавивший горло ком не дал продолжить. Перед глазами всё сильнее расплылось от подкативших слёз, но я и не видела ничего вокруг. Только картину тех дней, раскалёнными иглами вырисованную на сердце и отпечатавшаяся в мозгу.

В какой-то момент этой затянувшейся паузы, меня просто пересадили на колени и прижали к себе стальными объятьями. Кто их мужей этой был, сложно сказать. Но обжигающее тепло, коснувшееся на удивление холодной кожи, подсказывало, что это был дракон.

– Это было проклятье, – найдя в себе силы, тихо выдохнула я. Правда, в тишине гостиной голос прозвучал особенно громко. – Наведённое. Медленно и смертельное. Оно развивалось постепенно, отравляя тело и ауру носителя, что легко можно было его проглядеть на ранней стадии. И невозможно снять, когда… Не скажу, что отец сдался. Он боролся до самого конца, нашёл способ перетянуть проклятье на себя. И у него даже начало получаться. Только времени было упущено слишком много… Меня не подпускали к родителям всё это тяжёлое время, боясь, что и меня заденет. Магистр Флеан сделал всё, чтобы защитить хотя бы меня. А родители… Сердце мамы не выдержало. Брат ещё какое-то время поддерживал её жизнь и силы, но он ещё даже не родился и был слаб магически. Отца же, всё это время перетягивавшего на себя проклятие, утянуло следом.

– Кто вообще посмел на беременную женщину навести такую мерзость? – прорычал Киантис, присевший рядом с нами на корточки и взявший мои ледяные ладони в свои, начиная отогревать их поцелуями и массажем.

– Магистр Флеан созвал коллегию всех магов и магистров, кто хоть что-то знает о проклятиях, – вздохнула и собралась немного с силами. – Виновницу нашли. Ей оказалась леди Льёрф из соседних имений. Молодая вдова, пожелавшая стать женой красавца целителя или хотя бы любовницей, что не редко встречалось в том мире. Как среди аристократии, так и среди простого народа. Но отец был однолюбом, и всегда смеясь называл это семейной особенностью мужчин нашего рода, – усмехнулась я, вдруг вспомнив, из какого мира пришла наша семья. – И когда не получилось со вторым, леди нашла способ и такой, чтобы всё выглядело как тяжёлая болезнь на фоне не менее тяжёлой беременности. А когда бы всё закончилось, она пришла бы как спасение и лечение душевных ран желанного вдовца… Магистр честно поведал, что и на меня у неё были планы, чтобы я не смогла претендовать на наследство как старший ребёнок, но какие – тактично умолчал. Только гневался очень.

– Что стало с этой тв… леди, – еле выдавил из себя Ардас, чья грудь завибрировала от зарождающегося рыка.

– Её казнили. В тот же вечер, как провели допрос, была проведена и смертная казнь. Король, советники и дознаватели лично присутствовали и на нём, и на приведении приговора в действие. И я была на казни, как пострадавшая сторона и новая глава рода, но… мне не хватало сил и желания видеть ту леди, а уж её смерть и подавно.

– И не удивительно, – тяжело вздохнул свёкр. – Не для юной леди такие зрелища.

– Нет, вы не поняли, – я покачала головой. – Смертный приговор в её случае не был так лёгок, как например отрубание головы или повешение. Она совершила рад магических преступлений и нарушила магические законы… – посмотрев на чету Эст, потом на мужей, поняла, что меня не понимают. Кажется, здесь такое не практикуют. – Чтобы вершить приговор, палач в таких случаях вырывает магическое ядро со всеми каналами из тела и отдаёт на съедение магической тёмной твари – и всё это наживую, без оцепенений или обезболивания. И лишь потом содрагающееся в агонии тело отдают остальной стае на растерзание, после которого их всех сжигают в магическом пламени.