Я замираю. Не дышу. Его глаза, два ледяных осколка, не просто смотрят — пронзают. Они светятся из-под суровых, густых чёрных бровей, как свет сквозь прореху в буре. В них не гнев даже, а нечто хуже: безмолвное, хищное разочарование.

Кейт уходит быстро, оставляя нас наедине.

Ройнхард медленно входит в комнату, закрывая за собой дверь. Щелчок замка, как выстрел.

— И долго ты будешь ломаться, Шерелин? — голос хриплый, натянутый, как струна, готовая лопнуть.

— Мы с тобой уже вчера обо всём поговорили. Ничего не изменилось, — отвечаю, но голос предает, а сердце колотится так, что кажется — вот-вот сломает рёбра изнутри.

Он смотрит на меня с таким видом, будто удерживает себя последней волей. Тени под его глазами говорят о том, что он тоже не спал.

Молча наклоняется, поднимает чемодан, как охапку сухих веток — с лёгкостью, и несёт вглубь комнаты. Ставит на стул с показной аккуратностью. Его движения слишком спокойны — и от этого пугают сильнее.

— Как спалось, родная? — нажимает на защёлки, щелчок как очередной выстрел в воздух.

Как спалось, родная?

Звучит ласково, настолько что у меня колени слабеют, и в груди предательски разливается тепло.

Нет, меня этим не подкупить. Я больше не поддамся на его слова, этот взгляд, сумасбродные поступки. Я уже не та наивная девочки, которая доверилась, впустила в сердце, которое он безжалостно растоптал ногами, предпочёл другую. Он думает что этими нежными словами сможет вновь смягчить меня. Надеется что я прощу? Вот так просто.

Возмущение кипит в венах, одновременно с этим сердце стучит так громко, громче разума в моей голове.

Муж открывает чемодан и, смотрит, потом берёт что-то из нежной ткани персикового цвета — его любимый цвет.

Мои щёки заливает краска, когда я понимаю что это мои кружевные панталоны.

— Мне нравится как смотрится твоя попка в них.

Я покидаю своё место и в два шага оказалась рядом, захлопываю чемодан.

— Прекрати Ройнхард. Я уже всё сказала, я не вернусь к тебе. Не вернусь слышишь.

Тишина, несколько секунд чувствуется, как затишье перед штормом. Ройнхард сжимает челюсти, медленно откладывает пикантную деталь моего гардероба.

— Я не спрашиваю тебя Шери, ты разве это ещё не поняла?

От его тона, у меня холодок скользит по коже.

— Значит, ты всё-таки считаешь меня своей вещью, так?

Льдистые глаза мужа чуть сужаются, но этого достаточно чтобы заставить меня пожалеть об этих словах. Он не просто мужчина, а хищник в человеческом обличии. Разгневанный хищник.

— Не так, ты моя жена, и моя истинная.

Мне захотелось рассмеятся, но вместо этого губы скривились в подобие улыбки, кислой как уксус.

— Ты себя слышишь?

— Что тебя не устраивает, — рычит дракон.

— Что меня не устраивает?! — взрываюсь вулканом, и слова потекли как горячая лава,сжигающая всё на своём пути. — Ты насильно меня сюда привёз против моей воли, держишь здесь как какую-то невольницу. Ты предпочёл мою сестру, предав нашу связь, ты унизил меня и растоптал, ты не верил мне никогда, ты не верил что я забеременела от тебя, ты не слышал меня Ройнхард, не поддержал в тот момент когда мне было больно и убил окончательно когда переспал с Беттис!

Несколько секунд Ройнхард молчит, внимательно смотрит, на лице полная сосредоточенность и непоколебимость.

— Ты не должна была узнать по поводу Беттис, и не узнала бы. Зачем ты полезла не в своё дело? Ты врала мне, что была беременна, и я закрывал на это глаза.

— Я была беременна! — хотелось кричать в голос, — но потеряла ребёнка.

— Хватит, — рыкнул муж. — Ты бесплодна, я всё знаю, мне вс рассказал доктор. Ты не можешь иметь детей.

Слова как пощёчина, хлёсткая сильная, зазвенели в ушах. Я на миг теряю дыхание, не зная что сказать.

— Доктор? Тебе сказал доктор?

— Да, он всё мне рассказал, как ты пыталась его подкупить, чтобы скрыть правду от меня, как ты заплатила ему большие деньги. Ты всерьёз думала, что я не узнаю? Я, генерал-драконов, не узнаю, что моя жена не может иметь детей? — болезненно морщится.

Земля уходит из-под ног, в глазах темнеет. Что вообще происходит?

— Это не…, — я обрываю речь на полуслове.

Ройнхард грозно смотрит, а потом зло отталкивает чемодан.

— Я даю тебе всё. Деньги, статус, безопасность, что тебе ещё нужно? Единственное что мне нужно это быть со мной. Быть моей. Разве это трудно?

— Так, не бывает Ройн, — голос мой дрожит, оседает в груди тяжёлым осадком. — Это мучение.