Я медленно снимаю перчатку. Пальцы кажутся деревянными, непослушными, будто не гнутся в суставах.
А если не получится? Что тогда?
Но я хотя бы попробую.
Нельзя упускать шанс.
Я не имею права на ошибку.
Задерживаю дыхание и кладу ладонь на сферу.
Под кожей — ледяное прикосновение магического артефакта, будто он впитывает в себя не только тепло, но и всю мою жизнь, что за плечами. Весь мой горький опыт.
Замираю.
Тишина.
Короткий миг, но за это мгновение я вспоминаю всё: наши разговоры, его страсть, взгляд, способный поглотить душу, жёсткие слова, нежелание слышать меня, обвинения. Всё перемешивается, оседая на душе каменной тяжестью, что давит.
Ком подкатывает к горлу.
Сфера под моей ладонью вибрирует, нагревается и…
Сфера едва вспыхивает, но тут же наполняется будто чернилами, темнеет и тускнеет на глазах.
Я опустила взгляд, что-то в глубине меня дёрнулось и затихло.
Словно издалека доносятся слова Фокса, говорящего очередные инструкции, которым я следую, как заведенная кукла. Волтерн не выходил из тени, молча наблюдал, должно быть, понимал, что мне сейчас нелегко.
Фокс раскладывает бумаги, просит поставить подписи, ставит штамп, я подписываю листок за листком. У меня едва гнутся пальцы. Я всё ещё не верю, что Сфера Уз вот так просто расторгла наш брак с драконом, неумолимо и безжалостно, перечеркнув наши отношения, будто не имеет никакого значения всё то хорошее, что было между нами.
И я снова за это цепляюсь.
Прошлого больше нет, оно догорает за моей спиной, крыльями, что когда-то расправились.
— И вот здесь последняя подпись, — бодро просит Фокс.
Я вожу пером, медленно надавливая на пергамент, и отстраняюсь. Всё.
— Ты всё сделала правильно, Шерелин.
Его голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. Не услышала шагов. Волтерн стоял в полумраке комнаты, его высокий силуэт казался частью теней. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по моему лицу, будто читая каждую мысль.
— Наверное, — ответила я, чувствуя, как сжимается горло.
— Осталось только заключить контракт, помните? — его тон внезапно стал безупречно вежливым, почти деловым. Но в этой смене интонации была тонкая игра: он давал мне пространство, но напоминал — долг не исчез.
Я попыталась разглядеть в его лице хоть что-то — раздражение, нетерпение, расчет. Но ничего. Только ровная непроницаемая маска. Я слишком недоверчива, хотя для меня уже сделано многое с его стороны, несмотря на то, что Волтерн рискует. Почему я не могу поверить, что он это делает для меня? Теперь я во всём вижу голый расчёт. Ройн постарался.
— Если позволите, мне нужно ещё время, чтобы всё уложилось, — отвечаю я после размышления.
Он слегка склонил голову, будто принимая мои слова, но уголок губ дрогнул — едва уловимая усмешка.
— Понимаю, конечно, — соглашается он, делая паузу, чтобы эти слова прозвучали как уступка. — Тогда я заеду в другой день.
Тишина повисла между нами, тяжёлая и звенящая. Потом он сделал шаг вперёд, и его дорогой душный парфюм снова обволок меня как коконом.
— Но… — голос стал тише, почти интимным. — Лучше с этим не тянуть, Шерелин. Вы же понимаете, что с этого часа вы максимально уязвимы, оставшись без защиты?
В его словах не было угрозы. Только забота. И от этого было ещё страшнее.
— Да, я понимаю. Постараюсь не затягивать.
Мои пальцы сжали складки платья.
Его взгляд скользнул к рукам по моему животу — настолько быстро, что можно было принять за случайность. Но я заметила.
— Хорошо, — произнёс он, и в этом слове было что-то окончательное.
Он повернулся, но не ушёл, задержавшись на мгновение, будто давая мне последний шанс передумать.
Я молчала.
Вновь и вновь задаюсь вопросом, не будет ли это моей ошибкой, связать себя с ним? Я ведь о нём ничего не знаю и сейчас, вместо того чтобы поговорить, хочу сбежать.
Фокс оставляет мне часть бумаг, другую складывает в папку, а затем в чемодан, уверяя, что завтра, после подтверждения процесса, Дер Крейн получит бракоразводные бумаги.
— До скорого, Шерелин, — Волтерн Баернар улыбнулся — тёплой улыбкой.
На этом и закончили. Возвращаясь в спальню, я чувствую себя безумно уставшей, будто вместо костей тяжёлый свинец.