— Нет… — голос хрипит, будто не мой, а чей-то чужой, выскобленный изнутри. — Никого… не надо.

Тело бьёт мелкая дрожь, зубы стучат. В горле — ком, и каждый вдох даётся с усилием, будто грудь сдавлена железными обручами.

Кармен замирает, её лицо искажается испугом.

— Но вы… вы же…

Я качаю головой, чувствуя, как по спине струится ледяной пот.

— Просто… дай мне минуту.

Глаза залипают, веки тяжелеют, но я сжимаю их, пытаясь выдавить из себя этот ужас, этот холод, что въелся в кости.

— Горячий чай… — выдавливаю я. — И… закрой окно и двери плотнее.

Где-то за спиной ветер бьётся в стекло, будто хочет прорваться внутрь. Будто враги — там, снаружи. И ждут.

Хватаюсь за подлокотник кресла, пальцы впиваются в ткань, будто пытаясь зацепиться за реальность. Кармен осторожно помогает сесть, её прикосновение тёплое и твёрдое — единственное, что сейчас кажется живым и необходимым.

— Я сейчас, — торопливо бросает она, хватает поднос и уходит, оставляя меня наедине с хаосом мыслей.

Испуг медленно отступает, сердце больше не рвётся из груди, но в висках всё ещё стучит. Даю себе время, чтобы собрать мысли воедино, но они разлетаются как испуганные птицы.

Я видела её. Беттис. Но с кем она разговаривала?..

Снова дрожь, словно ледяные пальцы, сжимает горло.

"Мой ребёнок… Он сделал это снова".

Он — моя кроха, ещё не рождённый, но уже способный прорывать занавес времени, переносить меня туда, где происходит то, что скрыто от всех. Прямо сейчас. Я стала незваным свидетелем тайного разговора.

Осознание ударяет с новой силой — и в груди вспыхивает странная смесь ужаса и восторга.

"Какой же силой ты обладаешь, малыш?"

Драконы управляют стихиями, это знают все. Но временем?.. Это не просто редкий дар — это нечто из легенд, из запретных преданий, о которых шепчутся за закрытыми дверьми.

Сначала он перенёс меня в прошлое. Теперь — через пространство.

"Что дальше? Что ещё ты сможешь?"

Мысли цепляются одна за другую, как крюки за борт корабля, подтягивая ко мне что-то огромное, неведомое и пугающее.

— Что же у тебя за дар, родной? — шёпотом говорю, кладя ладонь на живот, будто пытаясь защитить его от всего мира.

"Кровь истинной…"

Воспоминание всплывает, и снова становится дурно.

"Беттис беременна… Он не поверил…"

Ройнхард.

Я бледнею, кровь стынет в жилах.

"Неужели она хочет его обмануть?"

— Какой кошмар… — накрываю ладонью глаза.

"Кровь истинной. Я — его истинная. И ей… ей нужна моя кровь."

Понимание обрушивается на меня как каменная стена — тяжёлое, неотвратимое, оставляющее лишь один вопрос:

"Что она задумала?"

Дверь приоткрылась тихо, и в комнату вернулась Кармен, бережно неся поднос с горячим чайником. Аромат липового цвета сразу разлился в воздухе — сладковатый, успокаивающий, как воспоминание о детстве. Она постаралась: не просто заварила чай, а бросила туда листочки липы, зная, что они помогут мне прийти в себя.

— Спасибо…

Я попросила её остаться. Не хотела оставаться одна — не с этим, не с тем ужасом, что затаился за завесой.

Глоток за глотком чай согревал изнутри, прогоняя ледяные щупальца страха. Постепенно дыхание выравнивалось, а увиденное начинало казаться просто дурным сном.

Но я-то знала, что это не сон.

Мой малыш… Он показал мне угрозу. Но в чём она заключалась? Всего лишь в капле крови. Моей крови.

Беттис беременна. И если она получит мою кровь… Ройнхард поверит, что это его ребёнок.

Допив чай до дна, я попросила Кармен оставить меня. Бросив на меня тревожный взгляд, она покинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Встаю.

— Поверит. И что с того?

Гнев вспыхивает в груди, жгучий и ядовитый. Он так жаждал наследника от Беттис, а получит — подменыша. Чужую кровь. Чужого ребёнка.

— Подло… — шёпотом вырывается у меня, и я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Беттис переходит грань. Переспала с моим мужем, а теперь хочет использовать меня, чтобы закрепить ложь?

Нет. Я не дамся.

А Ройнхард… Он получит ровно то, за что боролся.

Но тут — предательский толчок в груди. Сердце дёргается, глупое, слепое, словно цепляется за давно умершую надежду.

— Нет! — вслух выдыхаю я.