Знакомое имя. Слишком знакомое. Я медленно провела пальцами по вееру, ощущая тонкий шёлк и металлические спицы.

Ройнхард злился страшно всякий раз, когда это имя упоминали за ужином. Волтерн — сын императорского советника, который упрямо держался за старые законы, не изменяя господствующим древним ценностям. Его отравили восемь лет назад.

Но вот что забавно — сам Волтерн, если верить слухам, плевать хотел на отцовские идеалы.

Тогда почему Ройнхард скрипел зубами при каждом намёке на эту фамилию?

Передо мной сейчас стоит не просто гость отца. А “тень” — человек, о котором империя шепталась в будуарах, но чьё имя никто не решался произнести громко.

Мой взгляд скользнул по его перчаткам — чёрная кожа, безупречный крой. Такие носят, чтобы не оставлять отпечатков.

— Рада знакомству, — мой голос звучит слишком хрипло. Я невольно берусь за спинку стоящего рядом кресла. — Не ожидала встретить вас здесь…

— Вы тоже редко появляетесь на публике, Шерелин. А очень жаль, такой бриллиант должен сиять, грех его прятать, в этом плане я не понимаю Дер Крейна.

Меня будто посадили в тёмную и тесную коробку, в которой весьма неудобно. Он говорит так, будто всё это время только и делал, что следил за мной и Ройнхардом, хотя это невозможно и мне только кажется.

Меня охватывает дрожь. Сначала лёгкая, как трепет листа на ветру, а потом — взрывная волна, пробежавшая от висков до кончиков пальцев под его напряженным взглядом.

Взмахиваю веером, вложив его в руку, так и не раскрыв, выжав из себя улыбку, чтобы скрыть неловкость.

Это просто волнение. Только волнение…

— Шерелин, — вмешивается отец, — я поставил в известность Волтера о твоём семейном положении, — прозвучало как удар топора по тонкому льду. — И лорд предложил помощь.

Горло сжимается, будто кто-то обмотал его колючей проволокой и дёрнул. Я чуть не закашлялась.

Это ведь личное, семейное.

Но разве я не сама ворвалась к Альвису как побитая кошка? Просила помощи. А теперь возмущаюсь, что её предлагают?

“Не думала же ты, что он один будет этим заниматься?”

Отец хмыкнул, будто говорил с непонятливым ребёнком.

Логично. Да. Мы не договаривались о посторонних. Хотя... я и не настаивала.

Но почему тогда живот скрутило так, будто я проглотила стекло?

Волтерн расслабленно опускает руку на пояс, чуть касаясь пальцами рукояти кнута. Ни тени смущения. Будто мой развод — просто деловая процессия. И он хозяин положения.

— У меня есть хороший друг, который занимается бракоразводными процессами, — его голос слишком гладкий, как шёлк на лезвии. — Он может провести ритуал. После него... возражения будут невозможны.

Смотрю, широко распахнутыми глазами уставившись на него, как на раскрытую книгу. Краем глаза вижу, как Альвис одобрительно кивает.

Ритуал? Это слово пахло пеплом и старыми клятвами.

— Это... — облизала губы: они прилипли друг к другу как пергамент. — Неожиданное предложение, герцог Баернар. Но что за ритуал?

— Тот, который ещё в действии и никто не запрещал. Если вы слышали о Сфере Уз что-то…

— Да… я знаю.

Слышала, это нечто вроде проверки на истинность, сфера — источник родовой силы. Часто с помощью него разрешались споры, конфликты и даже вражда — единственный способ доказать правду документально.

— Вот и отлично. Так вы согласны? — он наклоняется чуть вперёд, и я усилием остаюсь стоять на месте.

Пауза повисла паутиной.

Шаг назад — отказ. Шаг вперёд — согласие. И никаких других вариантов.

Но оба пути ведут в пропасть, я это понимаю.

— Ты получишь достаточно, если согласишься, — подбрасывает дров в костёр отец.

Достаточно чего? Защиты? Или новых цепей?

— Я… согласна, — голос предательски дрожит на последнем слоге.

Словно срываюсь утёса, но ещё не понимаю, разобьюсь о камни или смогу полететь.

— Замечательно, — Волтерн улыбается.

И в этой улыбке было что-то недосказанное, сокрытое. Слишком спокоен. Слишком точен. Каждое слово — выверенный ход.

“И это мой новый муж?” — мысль обожгла как раскалённая игла.

Незнакомец. Чужой, непонятный и опасный, не могу отделаться от этого ощущения.

И дальше, когда он говорил, я ловила себя на том, что тоже смотрю на него и будто вязну. Совершенно точно он создавал о себе хорошее впечатление, но это только внешне.